Exclusive «Зеленая сталь», серая реальность: преодоление разрыва между ЕС и Украиной

Европа и Украина идут параллельными путями к декарбонизации, и они могут добиться успеха, действуя вместе

Сталь является основой промышленной мощи Европы, но также одной из ее климатических ахиллесовых пят. Хотя сталь необходима для экономики ЕС и «зеленого» перехода, этот сектор также один из самых сложных для декарбонизации.

Стальная промышленность, которая отвечает примерно за 5–6% выбросов парниковых газов в ЕС, сейчас должна переосмыслить свою деятельность, чтобы достичь климатических целей. Это непростая задача. Большинство европейских металлургических заводов были построены десятилетия назад. Их модернизация или замена – это медленный и дорогостоящий процесс. «Зеленые» технологии производства стали пока не являются коммерчески выгодными.

Для Украины задача декарбонизации еще более сложная. Поскольку Украина стремится к членству в ЕС, она приводит свои нормативные акты в соответствие с европейским законодательством (так называемое acquis). Одним из основных требований является запуск национальной системы торговли выбросами (ETS), которую, как ожидается, со временем свяжут с европейской (EU ETS). В результате цены на углерод в Украине будут расти, что будет оказывать давление на отечественных производителей стали с целью декарбонизации.

Одновременно CBAM в ЕС ограничивает доступ к европейскому рынку для углеродоемкой стали. Это представляет серьезный риск для украинских производителей, которые все еще используют устаревшие доменные, кислородно-конвертерные и даже мартеновские мощности. Хотя Европейская комиссия готовит специальный отчет о применении CBAM к Украине, что потенциально может предусматривать преференциальный режим, любое освобождение от этих требований будет временным. По мере роста CBAM-платежей ЕС будет все меньше заинтересован в поддержке украинских производителей.

Планы декарбонизации украинских металлургических компаний

Украинские производители стали признают необходимость декарбонизации, поскольку это единственный способ сохранить доступ к европейскому рынку. Украинские компании объявили о проектах по декарбонизации. По нашим оценкам, общий объем капитальных вложений, необходимых для реализации проектов по производству экологически чистой стали в Украине, составляет около $11 млрд.

Например, «Метінвест» намерен построить три завода по производству DRI/HBI мощностью до 5,6 млн т/год, что требует инвестиций в размере $2 млрд. «Запорожсталь» рассматривает возможность строительства электросталеплавильных печей общей мощностью 3,5–3,8 млн т/год для замены мартеновских печей (примерные инвестиции – $1,1 млрд).

Ожидается, что «АрселорМиттал Кривой Рог» выберет путь декарбонизации, который реализует материнская компания – переход на выплавку стали в электросталеплавильных печах с использованием железа прямого восстановления (DRI-EAF). Исходя из аналогичных инвестиций группы ArcelorMittal, такой переход может стоить не менее $5 млрд.

Однако эти проекты не могут быть реализованы по ряду причин:

1. Продолжающаяся война. Военные действия нанесли ущерб производственным активам и логистической инфраструктуре. Установка нового оборудования в нынешних условиях невозможна. Каждый год войны – это потерянный год для экологической трансформации Украины.
2. Недостаток финансирования. Экологические амбиции Украины ясны, но их реализация остается финансово недостижимой. Украинские компании не располагают финансовыми ресурсами для декарбонизации. Война увеличила премии за риск и закрыла доступ к финансовым рынкам. Украинское правительство не предоставляет субсидии на декарбонизацию. Европейские фонды могли бы поддержать эти усилия, но украинские компании пока не имеют к ним доступа.
3. Высокие цены на электроэнергию. Энергетическая инфраструктура Украины подвергается атакам, что ставит под угрозу надежность энергосистемы. Внутренние цены на электроэнергию высоки из-за зависимости от импорта.

Украина также сталкивается с определенным технологическим разрывом. В отличие от ЕС, где длинномерный прокат в основном производится с использованием электродуговых печей, украинские производители применяют для выпуска этой продукции доменно-конвертерную технологию.

В результате в Украине производство длинномерных изделий требует декарбонизации, в то время как европейские производители уже соответствуют требованиям по выбросам углерода без дополнительных мер. Это изначально ставит украинских и европейских производителей в неравные условия.

Практические аспекты декарбонизации в ЕС

Европейский опыт показывает, что процесс декарбонизации не только дорогостоящий, но и длительный. В ЕС проекты декарбонизации обычно занимают 5–12 лет.

Например, Stegra планирует начать коммерческую эксплуатацию в 2026 году (через 5 лет после старта). Hybrit рассчитывает приступить к промышленному производству в 2027 году (через 11 лет). Salzgitter планирует запустить первую фазу своего проекта DRI-EAF (модулей по производству железа прямого восстановления и электродуговых печей) в 2027 году (12 лет). ThyssenKrupp намерен ввести в эксплуатацию завод по производству DRI, работающий с определенной долей водорода, в 2027 году (5 лет). Voestalpine объявила о стратегиях декарбонизации для заводов в Линце и Донавице в 2022 году, а запуск электродуговых печей ожидается в 2027 году.

Обычно проекты декарбонизации проходят несколько этапов:

1. Оценка концепции и ее осуществимости: определение стратегических целей проекта, проведение технико-экономического обоснования (выбор технологий, площадок, источников энергии и сырья), подготовка ориентировочных смет капитальных затрат.
2. Принятие инвестиционного решения и планирование: окончательное определение объема, мощности, технологического пути; получение одобрения совета директоров/инвесторов по капитальным затратам; подписание писем о намерениях с ключевыми клиентами, заключение долгосрочных контрактов на поставку (железная руда, водород, электроэнергия); инициирование процесса получения разрешений (экологических, на землепользование, подключение к электросети).
3. Поиск финансирования: привлечение капитала и долговых средств, получение грантов/субсидий, окончательное формирование финансовой структуры и мер по минимизации рисков (например, связанных с поставками водорода, ценами на электроэнергию).
4. Заключение договоров на оборудование и работы: подписание EPC-контракта (инжиниринг, закупка и строительство) в случае необходимости (при этом один подрядчик отвечает за все этапы крупного проекта), проведение тендеров на основное оборудование (например, электролизер, модуль производства DRI, электродуговая печь); переговоры по договорам, графикам поставок, гарантиям выполнения.
5. Строительство: подготовка площадки (земляные работы, строительство вспомогательных сооружений, создание необходимой инфраструктуры: дороги, подключение к электросетям и коммунальным услугам и прочее), доставка основных производственных модулей и их монтаж, интеграция производственных систем (водородный завод, завод по производству DRI, электродуговая печь, линии разливки стали и т. д.).
6. Испытания, ввод в эксплуатацию и наращивание мощностей: первичные испытания производственных мощностей; пробное производство со сниженными мощностями, решение технических вопросов, оптимизация технологических процессов; наращивание мощностей до их полной загрузки в течение определенного периода (часто 1–2 года после завершения монтажа); поставка продукции заказчикам, проверка качества, стабилизация производственного процесса.

Даже после принятия инвестиционного решения и подписания контрактов компании могут ждать не менее 2–3 лет только на поставку основного оборудования. Это означает, что, с одной стороны, проекты декарбонизации основываются на менее зрелых технологиях, требующих значительных инженерных работ. С другой стороны, производители оборудования имеют ограниченные мощности, тогда как спрос резко возрастет, поскольку многие компании хотят приступить к реализации своих дорожных карт по декарбонизации.

Вызовы декарбонизации

Переход к низкоуглеродному производству стали – это не только техническая или инженерная задача, но и фундаментальная экономическая и стратегическая дилемма. Если на реализацию «зеленого» перехода потребуется 5–10 лет, возникает основной вопрос: как производители будут поддерживать свою деятельность в этот период? Большинство производителей стали работают с небольшой рентабельностью, и идея строительства новых заводов в условиях рыночной неопределенности вызывает сомнения в долгосрочной жизнеспособности. Эти опасения в равной степени актуальны как для производителей ЕС, так и для украинских.

Украинские металлургические мощности были построены в советские годы. Украинские металлургические компании зарабатывают недостаточно для покрытия затрат на крупномасштабные проекты декарбонизации. Без стабильных доходов и внешней поддержки эти амбиции по декарбонизации остаются недостижимыми.

Сохранение конкурентоспособности по издержкам является центральной проблемой «зеленого» перехода. Производители стали должны быть уверены, что останутся экономически жизнеспособными даже после внедрения дорогостоящих мер по декарбонизации, но такой уверенности нет ни у европейских, ни в украинских компаний.

Исторически украинские металлургические компании были одними из самых конкурентоспособных в мире по производственным затратам. Однако ситуация кардинально изменилась. Рост логистических расходов, перебои с поставками сырья и высокие цены на электроэнергию подорвали конкурентоспособность. Если эти условия сохранятся, то экономические основания для декарбонизации будут минимальными.

«Зеленое» производство стали зависит от поставок доступной низкоуглеродной электроэнергии. В Украине это представляет собой серьезную проблему: энергетическая инфраструктура повреждена, а цены на электроэнергию высоки. В ЕС ситуация неоднородна. Хотя такие страны, как Франция и Швеция, получают преимущества от низкоуглеродной и недорогой базовой электроэнергии (ядерной или гидроэнергии), производители стали в Германии, Италии и Польше сталкиваются с нестабильными и высокими затратами на электроэнергию. В таких условиях производство «зеленой» стали становится невозможным, поскольку электроэнергия может составлять 35–50% производственных затрат при новых «зеленых» технологиях производства стали.

В отличие от обычной модернизации, проекты декарбонизации требуют специфических рыночных условий для успеха. Спрос на низкоуглеродную сталь должен быть стабильным. Нет смысла строить «зеленый» металлургический завод, если никто не будет покупать «зеленую» сталь. Однако в настоящее время ни одна политика на уровне ЕС не гарантирует спрос на «зеленые» стальные изделия.

Ведущие европейские автопроизводители и производители бытовой техники выразили поддержку «зеленой стали» через соглашения о ее закупке, но эти контракты остаются небольшими по объему и символическими. В результате металлургические компании не уверены, смогут ли они в будущем получать достаточно доходов, чтобы оправдать первоначальные инвестиции в декарбонизацию.

Стагнация спроса на сталь в ЕС усугубляет ситуацию. Учитывая скромные перспективы роста, компании не хотят инвестировать в рискованные, капиталоемкие проекты, особенно когда каждый «зеленый» сталелитейный проект требует как минимум €1 млрд. В таких слабых рыночных условиях преждевременное выведение из эксплуатации традиционного оборудования выглядит экономически невыгодным. Без функционирующих «зеленых» рынков и доступной энергии даже самые лучшие планы по декарбонизации останутся только на бумаге.

Хотя производители стали в ЕС имеют право на щедрую государственную поддержку – до 50% от инвестиций в проект – многие из них откладывают свои декарбонизационные планы по причине неблагоприятной экономической и политической ситуации. Даже самые прогрессивные сталелитейные компании колеблются, когда спрос на «зеленую» сталь остается неопределенным, а производственные издержки растут.

Например, в июне 2025 года ArcelorMittal отменила свой DRI-EAF проект в Бремене и Айзенхюттенштадте. В сентябре 2025 года Salzgitter отложила принятие окончательного инвестиционного решения по второй фазе своей программы с 2026 года на 2028–2029 годы. В октябре 2025 года Stegra столкнулась с дефицитом финансирования и начала искать дополнительный капитал в размере до €975 млн.

Чего же тогда можно ожидать от Украины – страны, не имеющей предыдущего опыта в разработке масштабных стимулирующих политик и перестройке капиталоемких отраслей? Риски чрезвычайно велики. Без четких правил и стабильных условий инвестор может легко вложить миллиарды в проект декарбонизации и оказаться в ловушке изменяющегося или неэффективного регулирования.

Задержки в европейских проектах также создают неопределенность при выборе технологий. Решения, принятые 5 лет назад, сейчас уже не актуальны, и европейские производители пересматривают свои планы.

С учетом технологической неопределенности вокруг декарбонизации в ЕС украинские производители стали не смогут провести декарбонизацию раньше или быстрее своих европейских коллег. Украинская металлургическая промышленность тесно связана с европейской, а значит, должна согласовывать свои действия с ее направлением развития.

Похоже, что первая «зеленая» сталь на предприятиях ЕС появится не раньше 2030 года – это этап развития, до которого остаются годы. Масштабное производство вряд ли начнется до 2035 года, так как текущие проекты медленно продвигаются из-за узких мест в планировании, получении разрешений и финансировании. И это не просто задержки – они отражают реальную инерцию трансформации металлургической отрасли. На данный момент декарбонизация – это марафон, а не спринт.

Вывод

Сталелитейный сектор сложно декарбонизировать даже в Европейском Союзе, где существуют строгие климатические регулирования и значительная государственная поддержка. Проекты капиталоемкие, их внедрение идет медленно и зависит от наличия благоприятных энергетических и рыночных условий, которых сейчас не хватает.

Для Украины вызов еще более серьезный. Несмотря на то что украинские металлурги разделяют долгосрочные амбиции ЕС по декарбонизации, у них нет доступа к финансовым инструментам, грантам и средствам снижения рисков, которые поддерживают подобные проекты в ЕС. Кроме того, они сталкиваются с разрушениями, связанными с войной, высокими ценами на электроэнергию и ухудшением конкурентоспособности.

В таких условиях декарбонизация украинской металлургической промышленности не может быть быстрым процессом. Переход займет время, и без целевой внешней поддержки существует риск, что он затянется намного дольше, чем в ЕС. Давайте не будем популистами – декарбонизация не состоится в течение следующих 5 лет; это гораздо более длительный и сложный процесс. Его продвижение требует совместных действий Европы и Украины.