Exclusive Нам необходимо найти справедливую и конкурентоспособную цену на электроэнергию

Если бизнес прекратит свою деятельность, его будет практически нечем заменить – особенно в сфере металлургии и горнодобывающей промышленности

К сожалению, мы являемся очень энергоемкой компанией. В текущих условиях мы потребляем примерно 250 МВт·ч, и это даже при неполной загрузке производственных мощностей. До войны электроэнергия составляла 7% в цене реализации продукции. Сейчас эта доля возросла до 20%.

Анализируя цены на электроэнергию, особенно в те месяцы, когда она должна быть самой дешевой – с марта по июнь, то есть после зимы и до лета – мы отметили, что Украина имела самые высокие цены на электроэнергию среди всех европейских стран. Об этом неоднократно сообщалось. Например, в мае цены на электроэнергию достигали 94 евро/МВт·ч, что в пять раз дороже, чем во Франции в период, когда электроэнергия должна была быть наиболее доступной. В июне, несмотря на аномальную жару в Европе, цены на электроэнергию в Украине все еще были вдвое выше, чем во Франции.

Рост стоимости электроэнергии также включает компонент доставки. Одной из причин, почему цены на электроэнергию в Украине выше, чем в остальной Европе, являются повышенные затраты на передачу. Стоимость транспортировки электроэнергии к нашим объектам значительно возросла за последний год.

В результате чистый убыток нашего предприятия всего за пять месяцев 2025 г. составил 3,8 млрд грн. Мы производим товарную продукцию – арматуру и катанку – для строительной отрасли, что привязывает нас к мировому ценообразованию. Мы не можем переложить рост энергозатрат на клиентов, поскольку цены на нашу продукцию определяет глобальный рынок, а масштабов для ориентации на внутренний рынок у нас нет. Мы вынуждены экспортировать нашу продукцию.

Однако при экспорте мы напрямую конкурируем с производителями из стран, где электроэнергия существенно дешевле. До войны мы преимущественно экспортировали на Ближний Восток, в Азию и Африку. Сейчас это невозможно, и основным направлением экспорта для нас стал европейский рынок.

Мы получили выгоду от интеграции с ЕС благодаря отмене пошлин и квот, что сделало наш экспорт в Европу беспошлинным. Но даже в соседних странах ЕС тарифы на электроэнергию ниже, чем в Украине.

Когда мы добавляем высокие энергозатраты к нашим логистическим расходам для выхода на эти рынки, наша продукция становится неконкурентоспособной – общие затраты часто превышают издержки европейских конкурентов. Сам рынок уже два-три года находится в депрессивном состоянии, частично из-за войны. Строительная отрасль так и не восстановилась, многие проекты заморожены, а цены на сырьё остаются низкими. В отдельных случаях себестоимость производства превышает рыночную цену, что приводит к постоянным убыткам.

Несмотря на это, мы должны поддерживать работу предприятия, что требует хотя бы минимальных инвестиций. Чтобы обеспечить деятельность на минимально допустимом уровне, мы ежегодно должны вкладывать около $150 млн. Однако при таких высоких энергозатратах достичь прибыльности невозможно.

За последние три года наша материнская группа была вынуждена вложить почти $1 млрд в поддержку нашей деятельности ради финансовой стабильности. Это огромная сумма. Сейчас мы рассматриваем возможные решения совместно с правительством, так как внутренние резервы для оптимизации уже исчерпаны. Нам уже больше негде сокращать затраты – масштабы не позволяют.

Чтобы оставаться рентабельными, нам нужно производить не менее 3 млн т стали в год. Но даже при таких объемах сейчас более 1,5 млн т убыточные. Эти объемы приносят убытки, поэтому о расширении речи не идет. Некоторые эксперты упоминают идею перехода на зеленую энергетику или инвестиций в дуговые электропечи. Откровенно говоря, это сейчас неактуальный вопрос. Сейчас речь идет только о выживании.

Нам необходимо найти справедливую и конкурентоспособную цену на электроэнергию, которая позволит нам продолжить работу и поддержать город Кривой Рог. В совокупности наши зарплаты, земельный налог и другие выплаты вместе с рабочими местами для партнеров и подрядчиков обеспечивают, по наших расчетам, до 50% бюджета города. Если мы прекратим работу – местная экономика рухнет.

Мы не претендуем на сверхприбыли – наша задача сейчас хотя бы «выйти в ноль». Как часть публичной компании, котирующейся на Нью-Йоркской фондовой бирже и Euronext, мы потеряли 90% своей рыночной стоимости за последние три года. Материнская группа продолжала поддерживать нас, но теперь встает вопрос о перспективах жизнеспособности этого бизнеса.

Возможно ли выпускать базовую металлопродукцию в Украине при текущих энергетических условиях? При нынешних ценах на электроэнергию ответ – нет. Причем это невозможно не только в Украине – даже в Европе это было бы нежизнеспособно. Уже и в Европе компании вынуждены останавливаться из-за аналогичного ценового давления.

Нам нужно реальное решение, адаптированное к нашим условиям. Если этот бизнес остановится, его нечем будет заменить – особенно в сфере металлургии и горнодобывающей промышленности. Другие компании и поставщики услуг в регионе также зависят от нас.

До войны у нас действовал пятилетний план капитальных инвестиций на $450–500 млн (в 2021 г.). Это должно было дать существенный импульс местной экономике. Даже сейчас мы планируем инвестировать в зеленую энергетику в рамках послевоенного развития. Это обязательное условие для евроинтеграции. Возможно, мы получим временные послабления в рамках механизма углеродного корректирования выбросов (CBAM), но в итоге нам придется соответствовать экологическим стандартам ЕС.

Для этого потребуется около $1 млрд инвестиций – только чтобы построить дуговые электропечи и необходимую для них инфраструктуру. Но на данный момент мы очень далеки от этой точки. Прежде чем инвестировать в «зеленую» сталь, нам нужно выжить в военный период и вернуться к прибыльности.

Если мы сейчас не сможем получить даже минимальную прибыль, мы не сможем накопить средства для будущих стратегических инвестиций. Именно поэтому вопрос энергопотребления является критическим. Мы не просим государственных дотаций ради роста дивидендов акционеров – наши акционеры уже несут потери. Мы просто хотим избежать краха.

Как уже отмечалось, некоторые возможные решения уже были предложены. У нас нет сотни вариантов выбора. Речь идет не о создании новой стратегии, а о принятии решения.

Украинская сталелитейная отрасль исторически была одним из основных составляющих ВВП. И она должна оставаться таковой и впредь, поскольку в стране сейчас нет достаточного количества других отраслей, способных заменить ее в том же экономическом масштабе. Эта отрасль также является трудоемкой. В 2021 г. мы предоставляли работу 27 000 человек. Сейчас у нас работает немного меньше 20 000, однако мы сохраняем кадровый состав – мы не хотим его терять и уверены, что сможем восстановить объемы.

Мы убеждены: если будут приняты правильные решения, мы сможем вернуться к прежним объемам и финансовым результатам.