Exclusive Какой экономической политики можно ожидать от правительства Юлии Свириденко

Кабмин обещает до конца 2025 года представить промышленную стратегию на 2026-2030 гг.

16 июля закончилось самое длительное премьерство в истории Украины – Денис Шмыгаль возглавлял Кабмин с 4 марта 2020 года. Наибольшим достижением своего правительства он сам считает сохранение макрофинансовой стабильности и привлечение $137 млрд западной поддержки. Однако и цена ошибок его состава Кабмина в условиях войны крайне велика и, может, еще не полностью себя проявила.

Впрочем, новый состав правительства Юлии Свириденко – это все те же лица, что и в предыдущем. Эксперты связывают с новым правительством определенные надежды, без ожидания радикальных изменений в экономической политике. Максимум, что можно ожидать от нового состава Кабмина – это проведение дерегуляции и очередное прекращение проверок бизнеса. Просто эти меры не требуют дополнительных финансов, которых в госбюджете все равно нет.

Текущая промышленная политика

Ни в довоенный период, ни в условиях войны у украинской власти не было системной и последовательной промышленной политики. Украинская промышленность развивается в условиях рыночной саморегуляции и постоянных внешних шоков, а не в рамках государственной стратегии.

С начала войны правительство Дениса Шмыгаля, по мнению многих экспертов, не предприняло достаточных мер поддержки и восстановления экономики.

У прежнего состава Кабмина управление экономикой шло в ручном режиме, решения принимались в качестве реакции на какое-то событие или ухудшение ситуации, а не превентивно. Как результат – сейчас украинская экономика выживает в условиях войны «вопреки», а не «благодаря».

Власти сейчас называют промполитикой применение ряда стимулирующих инструментов, частично «втиснутых» в рамки программы «Сделано в Украине»:

• программа «Доступные кредиты 5-7-9%» и поддержка проектов со значительными инвестициями свыше €12 млн;
• компенсация 25% стоимости украинской сельхозтехники и 15% различной техники и энергооборудования;
• локализация производства машиностроительной продукции;
• индустриальные парки с налоговыми и таможенными льготами для резидентов;
• грантовые программы для бизнеса (на развитие перерабатывающих предприятий, открытие или развитие собственного бизнеса, для ветеранов и женщин);
• страхование через Экспортно-кредитное агентство (ЭКА) и др.

«Промышленная политика в Украине уже есть. Индустриальные парки, локализация, гранты на переработку, программа «5-7-9%» – это инстументы промполитики. Однако она остается фрагментарной и ограниченной в ресурсах и инструментах. Для значительных структурных изменений экономики этого совсем недостаточно», – рассказал в комментарии GMK Center Владимир Власюк, директор ГП «Укрпромвнешэкспертиза».

Из-за ограниченности выделяемых средств эти программы в основном не оказывают существенного влияния на украинскую экономику. На стимулирование выделяется не более $1 млрд в год, а размер части программ составляет 1-3 млрд грн в год. Например, в 2024 году ЭКА поддержало страхованием экспорт 69 компаний всего на 7,5 млрд грн при его общем объеме в $41 млрд.

Кроме того, использование этих средств зачастую неэффективно. Например, программа «Доступные кредиты 5-7-9%» (в госбюджете-2025 на нее заложено 18 млрд грн) во многом используется аграрными и торговыми компаниями для погашения старых долгов, а не на инвестиционные цели. По этой программе в 2024 году выдано 93 млрд грн кредитов.

«У нас практически все диктуется меморандумами с МВФ, которые являются прикрытием для того, что хочет Минфин. Минэкономики практически ничего не может сделать, кроме небольших программ, вроде «5-7-9%», – пояснил в комментарии GMK Center экономический эксперт Даниил Монин.

Можно констатировать, что на данный момент в Украине не существует эффективной и системной промышленной политики в классическом понимании этого термина. Существует ряд программ и инициатив, но они фрагментарны, часто не синхронизированы и не подкреплены «политической волей» к выполнению и финансовым механизмом реализации.

Отсутствие внятной промполитики вполне очевидно отражается в виде принятия решений без учета последствий для экономики в условиях войны. К таким можно отнести повышение тарифов госмонополий без учета негативных последствий для украинского бизнеса и без поиска внутренних резервов для улучшения работы.

Нужна ли стратегия?

Экономисты старой формации в таких случаях предлагают разработать стратегию промышленной политики и создать очередной аналог Минпромполитики, которое было ликвидировано в 2014 году путем вхождения в состав Минэкономики. У сторонников таких мер даже появилась надежда на созданное Министерство по вопросам стратегических отраслей промышленности, которое появилось в 2020 году.

В свою очередь Минстратегпром так и не стал отправной точкой нового промышленного развития, чему причиной стали отсутствие системной политической воли к развитию промышленности и война. С начала войны министерство стало заниматься лишь ОПК, что не совсем точно отвечает его первоначальным функциям. Уже по итогам голосования за новый Кабмин Минстратегпром станет составной частью Минобороны. Это значит, что управление промышленным сектором в очередной раз затеряется в недрах уже нового «министерства ресурсов» – экономики, окружающей среды и сельского хозяйства.

Впрочем, сейчас Кабмин разрабатывает промышленную стратегию на 2026-2030 гг. Она направлена на развитие конкурентоспособной, инновационной и ориентированной на экспорт промышленности, усиление интеграции в рынок и производственные сети ЕС и др. В ее рамках планируется редизайн инструментов поддержки в соответствии с приоритетами, внедрение Smart Specialisation Strategies, согласованных со стандартами ЕС и др. Приоритетными отраслями определены машиностроение, инфраструктура и строительство, ИТ и цифровые индустрии, оборонная и дуальная техника, металлургия (в том числе зеленая), энергетика, агропереработка. Финализация стратегии намечена до конца 2025 года.

Однако у стратегических документов в украинской практике госуправления есть свои особенности. У нас написание стратегий превратилось в самодостаточную работу, во многом ради выполнения очередных структурных маяков МВФ. В Украине уже существуют десятки стратегий, которые никем не выполняются. Любая стратегия без реалистичных целей, финансирования и механизма контроля изначально превращаются в бесполезный документ.

Новые цели

Среди заявленных Юлией Свириденко планов своего правительства можно отметить такие:

• введение моратория на проверки бизнеса на 5 лет;
• упрощение условий ведения бизнеса: от строительства и подключения к энергетике – до отмены 90% разрешений и лицензий;
• контролируемое открытие экспорта вооружения;
• запуск грантовой поддержки стартапов в сфере оборонных технологий;
• специальный экономический режим в прифронтовых регионах.

«Мы приложим все усилия для поддержки украинских предпринимателей. Нам нужны быстрые и ощутимые шаги, речь идет о комплексной дерегуляции, остановке несанкционированного давления на бизнес, ускорении большой приватизации и дальнейшем внедрении эффективных механизмов поддержки», – отмечает Юлия Свириденко.

В свою очередь бизнес ожидает от нового Кабмина дерегуляции, сокращения роли государства в экономике, прекращения давления силовиков на бизнес и др. Что примерно совпадает с тем, как видит свои задачи сама новый премьер.

Перечень планов нового Кабмина выглядит логичным исходя из текущих экономических условий и в диапазоне доступных решений, при которых нет необходимости в привлечении значительного дополнительного финансирования.

Косметические изменения

Необходимость изменения экономической политики государства в условиях войны назрела давно, поэтому кадровые перестановки в Кабмине встречены экономистами с определенными надеждами.

«Юлия Свириденко в должности министра экономики внедряла указанные инструменты, поэтому она понимает, что такое промполитика. Именно она в Кабинете министров отстаивала сохранение программы «5-7-9%», покупку сельхозтехники, грантов на переработку. Она много ездила по предприятиям по приглашению народных депутатов. И это дает надежду, что в новой должности она сможет значительно масштабировать эти инструменты и добавить новые», – говорит Владимир Власюк.

В парламенте так же оптимистично настроены на результаты работы нового правительства.

«Промышленность остается одним из приоритетов правительства. Это означает, что все намеченные на 2025 год расходы госбюджета для финансирования программ поддержки бизнеса будут выполнены на 100%. А некоторые еще попытаемся расширить», – отмечает заместитель председателя комитета ВР по вопросам экономического развития Дмитрий Кисилевский.

В то же время эксперты сомневаются, что от работы Кабмина Юлии Свириденко можно ожидать существенного прорыва, хотя он и получит больше полномочий и определенный карт-бланш.

«Я сильно сомневаюсь, что при ней могут быть какие-то изменения существенные, при этом какие-то политики при ней точно поменяются. Вероятно, произойдет сокращение количества госслужащих и прекращение проверок бизнеса. Власть уже начинает думать о выборах. Глава Минфина Сергей Марченко тоже есть в новом составе Кабмина, а значит – 90% экономической политики не может поменяться в принципе», – говорит Даниил Монин.

Нужен другой подход

Война может стать триггером окончательного падения роли промышленности в украинской экономике – производства многих отраслей остались на оккупированных территориях, повреждены или разрушены, а работающим не хватает людей и оборотного капитала.

Нашей стране после войны придется восстанавливать свою промышленную базу во многом с «нуля», хотя уже с возможностью совершить технологический скачок. Чтобы использовать послевоенные возможности, государству нужно принципиально изменить отношение к промышленности и промышленной политике. Украинский бизнес нуждается в более крупной и системной поддержке, прежде всего, в доступе к «длинным» и дешевым деньгам. Это позволит достичь одной из целей нового Кабмина – нарастить долю перерабатывающей промышленности в ВВП с 8% до 20% за 10–15 лет.

«Для этого нужно стимулировать капитальные инвестиции в строительство новых заводов, чтобы снять часть рисков бизнеса и удешевить проект, а также значительно масштабировать имеющиеся инструменты. К примеру, стоимость строительства завода по агропереработке начинается от $10 млн, по глубокой переработки зерна – $100-150 млн, биоэтанола – $30 млн. В то время как в рамках программы «5-7-9%» государство способствует получению кредита лишь на $1-3 млн. То же касается и других инструментов, масштабы которых также нужно увеличивать. Для реализации больших проектов необходимо создать Национальный банк развития», – считает Владимир Власюк.

Еще более крупными будут затраты на экологическую модернизацию предприятий, что неизбежно в рамках в европейской «зеленой» политики и CBAM. По некоторым оценкам, только модернизация и строительство новых металлургических мощностей по «зеленым» технологиям обойдется примерно в $11 млрд. У отечественных металлургических компаний таких собственных средств нет, а привлечение кредитов на западных рынках капиталов сейчас существенно ограничено войной.

Общемировой тренд на использование возобновляемых источников энергии потребует миллиардных затрат на внедрение в Украине «зеленой» энергетики. Эта тенденция должна быть очень масштабной, чтобы в итоге «зеленая» электроэнергия получилась доступной по цене для промышленных потребителей.

По его словам, также очень важно, чтобы наша промышленная политика была последовательной и имела горизонт внедрения от 10 лет. Она не должна зависеть от политических циклов. Однако длинные стратегии в Украине до сих пор еще не научились внедрять.

Все понимают, что пока в стране идет война, любая масштабная поддержка бизнеса невозможна из-за огромных расходов на оборону и безопасность. Определенное улучшение в финансировании промышленных проектов возможно в процессе послевоенного восстановления и ускорения евроинтеграции. Интеграция с ЕС предполагает адаптацию к европейским стандартам и промышленной политике и получение доступа к структурным фондам ЕС стран-кандидатов.