Государственный налоговый переворот оставляет бизнесу мало вариантов(c) shutterstock.com

Если законопроект №5600 примут, предприятия оставят финансирование природоохранных проектов на текущем уровне

Экологические налоги в Украине до сих пор рассматриваются как дополнительные платежи, отдельные от общей системы налогообложения. В ЕС, например, эконалоги являются частью целостной системы налогов и социальных взносов, в основе которой – некий баланс.

Эконалоги в Европе

В Европе экологические налоги – это более широкое понятие, чем принято думать в Украине. Можно выделить четыре основных категории: энергетические налоги (energy taxes), транспортные налоги (transport taxes), налоги за загрязнение (pollution taxes) и ресурсные налоги (resource taxes).

Группа энергетических налогов включает налогообложение таких продуктов, как уголь, нефтепродукты, природный газ и электричество. В эту категорию входит и налог на CO2. Именно энергетические налоги сформировали большую часть поступлений (77,9%) от эконалогов в ЕС в 2019 году.

Транспортные налоги платят в основном владельцы и пользователи автомобилей. По итогам 2019 года за счет транспортных налогов было аккумулировано 18,9% всех средств от эконалогов в ЕС.

Налоги за загрязнение и за пользование природными ресурсами подразумевают налоги на добычу сырья, выбросы в атмосферный воздух (например, NOx, SO2) и сбросы в воду, на загрязнение шумом и управление отходами. В 2019 году сборы от этой группы налогов составили лишь 3,2% от общей суммы эконалогов в ЕС.

Кто их платит

Еще один любопытный факт: в ЕС основными плательщиками экологических налогов являются домохозяйства, а не бизнес. Так, в 2018 году доля корпораций в общей сумме поступлений эконалогов составила 46,7%. Корпорации заплатили 50% от общей суммы энергетических налогов, 32% транспортных налогов и 42% налогов за загрязнение и пользование природными ресурсами. Таким образом, в структуре тарифов для населения заложена экологическая составляющая, что позволяет потребителям осознавать свое влияние на окружающую среду. В то же время привязка уровня затрат к объему потребляемых природных ресурсов стимулирует более ответственный подход. В Украине же бремя сбора эконалога лежит на бизнесе, потому его сопротивление любому повышению, без изменений в целевом использовании, вполне объяснимо.

Если больше, то меньше

Сбалансированность налоговой системы ЕС выражается и в том, что при введении новых или повышении существующих налогов автоматически либо уменьшаются ставки других налогов, либо сужается общая база налогообложения. Например, когда страны ЕС повышали ставки эконалогов, правительства принимали компенсирующие меры, чтобы равномерно распределить нагрузку на предприятия. Так, в Швеции, Дании и Нидерландах уменьшили налоговое давление на фонд оплаты труда. В Чехии в контексте уменьшения промышленного загрязнения атмосферного воздуха ставки эконалога на выбросы увеличили на 37% с дальнейшим постепенным ростом, но при этом количество облагаемых налогом на выбросы веществ было уменьшено с девяти до четырех (твердые частицы, диоксид серы, оксид азота и летучие органические соединения). А компании, внедряющие лучшие доступные технологии и методы управления, и вовсе освободили от этого налога на период модернизации. И это логично, ведь так или иначе увеличение налоговой нагрузки на бизнес в итоге скажется на росте цен на товары и услуги для населения.

В 2011 году в ЕС приняли «Дорожную карту ресурсоэффективной Европы». В рамках перехода к зеленой экономике там четко обозначена необходимость постепенного отказа от налогообложения трудовых ресурсов в пользу развития экологичной таксономии.

Больше – не значит эффективнее

За 17 лет (с 2002 по 2019 год) экологические налоги в ЕС в общем выросли на 52%, то есть в среднем на 3% ежегодно. В Украине же принято повышать ставки сразу в разы: например, очередное повышение налога на выбросы СО2 планируется сразу на 300%.

К сожалению, любое повышение ставок эконалога в текущей ситуации никак не скажется на эффективности заботы государства об окружающей среде. В 2019 году ставки налога на выбросы СО2 выросли почти на 2340%, но особого эффекта это не принесло: по итогам того же года выбросы сократились на 2%.

Европейский Союз куда более успешен в своей экологической политике: в 2019 году европейские страны зафиксировали самый низкий уровень выбросов с 1967 года. И всё это благодаря эффективной политике государств, в том числе подразумевающей и финансовую помощь предприятиям – субсидирование, освобождение от налогов, льготное кредитование и т.д.

В кризисном 2020 году Украина получила от эконалога 5,4 млрд грн, что на 11% меньше, чем в 2019 году. При этом в государственный бюджет поступило 3,3 млрд грн. Но так как большая часть средств направляется в общий фонд госбюджета, эти деньги в основном ушли на борьбу с коронавирусом и на строительство дорог. 2,1 млрд грн, пополнивших местные бюджеты, были либо потрачены на мероприятия, явно не приносящие пользу окружающей среде, либо вообще не были освоены и попросту увеличили суммы депозитных счетов. Конечно, есть регионы-исключения, которые всё-таки потратили деньги по назначению: например, Днепропетровская область.

К сожалению, я не верю в способность местной власти эффективно распоряжаться экологическими средствами. Как недавно заявил министр экономики Алексей Любченко, Украина не использовала более $7 млрд инвестиций на социальные, экологические проекты от Всемирного банка, ЕБРР и других международных доноров. Потому инициативы по увеличению отчислений экологических денег в местные бюджеты сейчас не актуальны.

Пострадают и экология, и потребители

В отличие от государства, частные компании и в сложном 2020 году не забывали об экологии. Общие расходы предприятий на экологические проекты уменьшились на 9% по сравнению с 2019 годом – до 41,3 млрд грн. Но благодаря структурным изменениям финансирование природоохранных мероприятий даже увеличилось. Например, добывающие и металлургические предприятия увеличили финансирование природоохранных мероприятий на 27%. В целом во всех секторах увеличились отчисления на охрану атмосферного воздуха и противодействие изменению климата, на охрану биоразнообразия и защиту грунтов и подземных вод.

Это говорит о том, что у бизнеса есть свои стратегии долгосрочного устойчивого развития, инвестиции в которые они планируют на годы вперед, при условии более-менее стабильной ситуации на рынке. Но когда государство устраивает налоговый переворот, каковым, несомненно, и является законопроект №5600, тогда у бизнеса остается немного вариантов: либо оптимизировать затраты и направить экоинвестиции в другие, более дружественные к инвесторам страны, либо сделать всё возможное, чтобы не платить налоги и уйти в тень.

Конечно, это две крайности, но, на мой взгляд, в результате принятия законопроекта №5600 в текущей редакции некоторые предприятия, скорее, оставят финансирование природоохранных проектов на текущем уровне и временно откажутся от амбициозных планов. Другие же, в том числе и госкомпании, отобразят увеличение затрат в тарифах и ценах на продукцию или услуги. В любом случае пострадает конечный потребитель.

Чтобы эконалог выполнял свою стимулирующую функцию, необходимо прежде всего обеспечить его целевое использование. Следует пересмотреть список природоохранных мероприятий, на которые можно тратить полученные средства. Как известно, Минэкологии уже запустило публичный процесс пересмотра Постановления КМУ №1147. Поэтому есть надежда, что в скором времени вопрос решится.

Немаловажной будет и возможность возврата части средств, уплаченных в качестве эконалога, самим компаниям на реализацию проектов по экомодернизации.

Неплохой выглядит и идея создания фондов по декарбонизации, которые бы могли аккумулировать как поступления от эконалога, так и международную финансовую помощь. Но при этом важно четко определить, каким образом такая донорская помощь будет привлечена, а также кто и как будет распределять деньги.

Тем не менее компании – члены Европейской Бизнес Ассоциации настроены оптимистично: мы всё еще верим, что консенсус между властью и бизнесом будет достигнут, а законопроект №5600 – доработан.