Exclusive Газовый рынок в заложниках у геополитики: $850 (не) предел?

Цены на газ в мире стремительно взлетели вверх, однако стоимость в Украине в среднем на 16% ниже, чем в Европе

Начало 2026 года окончательно развеяло иллюзии относительно стабилизации глобального газового рынка. Несмотря на ожидаемый рост предложения СПГ и постепенное балансирование спроса, конфликт на Ближнем Востоке вернул на рынок то, что казалось пережитком предыдущих кризисных лет: ценовой хаос, непредсказуемость поставок и фактическую утрату возможности долгосрочного прогнозирования.

Сегодня цена на газ определяется уже не балансом спроса и предложения, а в основном географией конфликта и радиусом поражения критической инфраструктуры.

Накануне массированных ударов на Ближнем Востоке спотовые цены на газ в Европе держались на уровне менее $400. Поскольку операция началась в выходные, когда биржи уже были закрыты, удалось избежать мгновенного панического шока и резкого скачка цен. Однако уже в течение первой недели боевых действий рынок догнал реальность: стоимость выросла на 60%, до $622 за тыс. куб. м, что стало максимальным показателем с 2023 года. Пиковое значение было зафиксировано в понедельник, 9 марта, – около $700. Это было реакцией рынка на подорожание нефти и обострение ситуации в регионе.

Как оказалось, это был не предел. После недавних ударов Израиля по крупнейшему иранскому месторождению Южный Парс и последующего ответа, во время которого был поврежден крупнейший в мире завод по производству СПГ Рас-Лаффан в Катаре, рынок перешел в фазу открытой паники. 19 марта фьючерсы впервые с декабря 2022 года подскочили еще на 35%, до $850 за тыс. куб. м.

Тревожным сигналом стали заявления QatarEnergy о том, что из-за атаки выведено из строя почти 17% экспортных СПГ-мощностей Катара – одного из ключевых поставщиков ресурса в мире – на 3–5 лет. Компании, вероятно, придется объявить форс-мажор по долгосрочным контрактам. Это означает, что рынок сталкивается не просто с краткосрочным шоком, а с потенциально долгосрочным структурным дефицитом, который может изменить глобальную картину поставок на годы вперед.

Что провоцирует повышение цен на газ?

Во‑первых, риски физических поставок СПГ. Блокировка или даже частичное ограничение движения через Ормузский пролив ставит под угрозу примерно 20% мировой торговли сжиженным природным газом. К этому добавляются простои СПГ-флота и остановка производственных мощностей, что означает недопоставку значительных объемов конечным потребителям.

Разблокировка маршрута – лишь один из шагов к восстановлению баланса на рынке, но не стоит забывать, что ремонт поврежденных или строительство новых объектов потребует дополнительного времени. Заявления QatarEnergy являются тому прямым подтверждением.

Во‑вторых, резкое усиление конкуренции между Европой и Азией. Почти 80% катарского СПГ традиционно направлялось в азиатские страны. Потеря даже части этих объемов означает агрессивное перераспределение потоков. В первую очередь идет борьба за ресурс с США, которые уже и так экспортируют на максимуме – ежедневно примерно 430 млн куб. м. В результате формируется классическая ценовая война спроса: Азия повышает премии, и грузы уходят туда. Так было с судами, перенаправленными из ЕС в Китай, Тайвань и другие страны региона.

В-третьих, нефтяной эффект. В пиковые дни сорт Brent поднимался до $110–120 за баррель при суточной волатильности 10–15%. Это влияет не только на энергетические рынки, но и увеличивает затраты на логистику, страхование и производство, создавая дополнительное инфляционное давление на промышленность. Последствия этого уже ощутимы для конечных потребителей, в том числе в связи с повышением цен на топливо.

В-четвертых, уязвимость Европы. По состоянию на 16 марта в газохранилищах ЕС находилось 29% ресурса. Это означает, что регион входит в сезон закачки с полупустыми ПХГ, и каждая новая партия СПГ становится критически важной. В таких условиях даже незначительные перебои в поставках неизбежно отражаются на котировках.

Все перечисленные выше факторы создают каскадный негативный эффект на всю цепочку поставок – от производителей до конечных потребителей. Вооруженная агрессия и военная непредсказуемость вызывают хаотичность на рынке, рост стоимости страхования судов и грузов с 0,25% до 1,5% или даже 3%, усложнение маршрутов доставки, усиление давления на спотовый сегмент, переоценку премий за срочность поставок. И это далеко не весь перечень. Мы уже видим, что 13 пустых СПГ-танкеров изменили маршрут, а Катар вынужденно сдает в аренду суда, находящиеся у западного побережья Африки.

Даже в случае частичной или полной деэскалации на Ближнем Востоке рынок не вернется к прежнему состоянию мгновенно: на восстановление логистических цепочек, стабилизацию потоков и возвращение доверия потребуется время. Поэтому премия за риски останется встроенной в цену, а волатильность – структурной характеристикой рынка.

Цена на газ в Украине на 16% ниже, чем в Европе

Украинский рынок де-факто импортирует внешнюю волатильность. Если для населения и части регулируемого сегмента цена фиксированная, то промышленность зависит от глобальной ситуации. Поскольку Украина вынужденно зависит от импорта, любое обострение на рынке СПГ, скачок европейских котировок или новый логистический риск зеркально отражаются и на внутреннем рынке.

Недавний опыт показал, что во время этого кризиса цены на газ в Украине были ниже европейских примерно на 16%, или почти 4300 грн за тыс. куб. м. В пиковый день 9 марта стоимость газа на нидерландском хабе TTF составляла почти 30 тыс. грн, в Украине ресурс торговался на уровне менее 23 тыс. грн – разница превышала 23%. Этот разрыв носит временный характер и объясняется сезонными факторами, в частности завершением отопительного сезона и наличием ресурса в ПХГ.

Несмотря на относительно низкую цену, глобальная конъюнктура уже подталкивает вверх стоимость продукции смежных отраслей. В этих условиях предприятия постепенно выйдут из режима сдержанного потребления и начнут активнее формировать запасы газа – как для производственных нужд, так и с расчетом на последующую реализацию продукции по более высоким ценам. Это усилит спрос на ресурс на внутреннем рынке, сократит объемы свободного газа и создаст дополнительное ценовое давление. В таких условиях стоимость газа будет демонстрировать восходящий тренд.

Каждый такой кризис или непредвиденное событие в мире наглядно показывает: чем выше уровень собственной добычи, тем меньше внешний фактор влияет на внутренний рынок. Собственная ресурсная база не только сокращает импортозависимость, но и обеспечивает большую предсказуемость цен для промышленности и стабильность энергосистемы. Для Украины это вопрос не только экономики, но и национальной безопасности.