Что CBAM значит для украинских предприятий(c) shutterstock

Налог на СО2 и система торговли квотами на выбросы могут работать вместе, но двойного налогообложения быть не должно

Европейский зеленый курс – это масштабная политико-экономическая стратегия. Благодаря экологизации экономики Европейский Союз намерен стать лидером в инновационном развитии и задавать тон в дипломатических отношениях. Для этого требуется сложнейшая межсекторальная координация. Тут и экология, и экономика, и энергетика, и жилищно-коммунальное хозяйство, и транспорт, и сельское хозяйство, и многие другие секторы, которые подвергнутся трансформации.

CBAM – Carbon Border Adjustment Mechanism – элемент этой стратегии. Он разрабатывается в пакете из 12 разных регламентов и директив, направленных на то, чтобы до 2030 года сократить выбросы СО2 не менее чем на 55%. Это цель, которую задекларировала себе Европейская комиссия. А Европарламент пошел еще дальше – задекларировал сокращение на 60%. Сейчас идет процесс триалога и поисков компромисса.

Разработка CBAM впервые столкнула в таком большом масштабе интересы международной торговли и борьбы с климатическими изменениями. Многие даже называют это экологическим протекционизмом. Это своего рода ответная реакция Еврокомиссии на претензии бизнеса, который заставляют тратить большие средства на зеленую трансформацию. В результате эти предприятия становятся тактически менее конкурентоспособными по сравнению с другими мировыми производителями, щедро субсидированными дешевым газом, углем и низкими эконалогами.

Каким будет CBAM

Чтобы со всем этим разобраться, у нас в Украине была создана рабочая группа, которая состоит из представителей четырех министерств: экономики, энергетики, финансов и экологии. Для анализа ситуации и успешного проведения переговоров необходима скоординированная работа разных министерств. Группу возглавила вице-премьер Ольга Стефанишина.

Уже был проведен ряд консультаций с Европейским Союзом. Мы встречались в Брюсселе с еврокомиссаром по экономике Паоло Джентилони, который отвечает за разработку CBAM, представили наши предложения и замечания, договорились о консультациях по данному вопросу. Состоялась техническая дискуссия со специалистами, которые выписывают этот механизм. Могу сказать, что в марте и у самой Еврокомиссии еще не было окончательного понимания того, каким будет CBAM. Они только начали impact assessment и межминистерские консультации, было еще недостаточно информации о том, как CBAM будет соответствовать требованиям ВТО.

Хотя в Еврокомиссии и Европарламенте есть принципиальная поддержка этого механизма, но возникают вопросы по множеству нюансов: когда он должен заработать, каковы его принципы, каким будет переходный период, на какие секторы механизм будет направлен. Для нас важен критерий, который учитывает национальную климатическую политику, географию применения и исключения, а также двусторонние торговые соглашения. Думаю, что в конце апреля – начале мая мы увидим какой-то предварительный результат. Скорее всего, это будет некий аналог системы торговли квотами на выбросы, который будет отражать цену на выбросы внутри европейской системы и сможет применяться к определенной группе товара. Раньше эти цены держались на уровне €25 за тонну, сейчас в результате спекуляций выросли до €40.

Украина оказалась в когорте тех стран, которые одни из первых провели такие консультации. Но от консультаций и переговоров нужно переходить к расчетам, аналитике и конкретным действиям. И это не столько о лоббировании собственной позиции, сколько о внутренних трансформациях, демонстрации понимания проблематики климатических изменений и об амбициозных национальных целях. Нам нужен UA Green Deal, который будет учитывать национальные особенности и способность экономики к трансформации в условиях кризиса и войны.

Важно понимать, что переговоры по CBAM ведет не только Украина. Договариваться и влиять пытаются Турция, Китай, Америка, Канада, Норвегия, Великобритания, Россия и многие другие партнеры и соседи ЕС, имеющие больше возможностей лоббировать интересы своей промышленности и бизнеса, чем мы. Но у Украины есть преимущество – это наше Соглашение об ассоциации, где зафиксированы взаимные обязательства, в том числе порядок введения определенных торговых ограничений.

Торговля выбросами и эконалог

Де-факто CBAM связан с сокращением СО2. Он коррелирует с системой торговли выбросами (СТВ), которую сейчас конструирует Украина. Уже запущен важный элемент этой системы – MRV, monitoring, reporting and verification, – то есть система сбора данных по выбросам парниковых газов. С 2021 года наши энергоемкие предприятия должны внедрять его, чтобы верифицировать свои выбросы. Пару лет уйдет на снятие показателей и проектирование возможной архитектуры системы торговли выбросами. Полностью система должна заработать к 2025-2027 году.

Кроме того, у нас уже есть налог на выбросы СО2 – он составляет 10 грн за тонну. Да, это намного меньше по сравнению с Европой, но он есть, и это важный аргумент в диалоге с ЕС. Эконалог платят предприятия, которые выбрасывают более чем 500 тонн СО2 в год.

СТВ и налог на СО2 превосходно работают вместе во многих странах, но, разумеется, они не должны дублироваться. На систему торговли выбросами переходят определенные секторы с энергоемкими предприятиями, а остальные платят налог на СО2. Я берусь спрогнозировать увеличение налога на СО2 до 2025 года в несколько раз. Поэтому предприятиям, которые его платят, имеет смысл закладывать это повышение в свои стратегии.

Архитектура климатического управления

Сейчас в переговорах с ЕС украинское правительство озвучивает ряд совместных долгосрочных флагманских инициатив в рамках EU Green Deal, которые нам интересно разрабатывать вместе. Это энергоэффективность, трансформация угольных регионов, водородная экономика, промышленные альянсы, построение архитектуры климатического управления и многое другое.

Архитектура климатического управления – это, наверное, самое интересное для меня направление. Необходимо наличие политических стратегий, аналогов украинского зеленого курса, которые трансформируются в секторальные, кросс-секторальные, региональные стратегии. Также речь идет о цене на углерод (carbon pricing) и о стимулирующих инициативах по декарбонизации. У нас уже есть фонд энергоэффективности и «теплые» кредиты, и зеленый тариф в энергетике, и льготы для зеленой металлургии, и поддержка электромобилей, и другие различные льготы, которые должны быть систематизированы. Пока что это всё выглядит хаотичным и не всегда приводит к нужному результату. И главное – это система управления, координации, контроля и реализации, а также люди, которые умеют и понимают, что нужно делать.

Построение такой архитектуры и декарбонизация – крайне сложная задача. Вначале все развитые страны строят рыночную экономику, а потом декарбонизируются. Мы же делаем всё это одновременно. Из-за этого допускаются ошибки – посмотрите на ситуацию с зеленым тарифом и долгами на рынке. Если не прорабатывать этот вопрос системно и комплексно, то неправильно построенная и несогласованная климатическая архитектура может очень больно ударить по развитию экономики и международной торговле. Но если внедрить все элементы декарбонизации правильно, со всеми сдержками и противовесами, стимулирующими факторами, то это поможет нам перепрыгнуть с этапа деиндустриализации, на который мы сейчас скатываемся, на следующий этап, сохранить премиальные рынки и построить нормальную инновационную экономику, по образцам экономик стран Европейского Союза.

Экологические и этические стандарты

В этом нам могут помочь. ЕС определил, что его страны-члены уже проигрывают конкуренцию азиатским странам и Соединенным Штатам Америки в стимулировании инновационного развития зеленых секторов экономики. Это производство ветровых и солнечных станций, электромобилей, аккумуляторов, электролизеров для водородной экономики и тому подобное. Европа понимает, что в этих сферах критически зависит от многих технологий и ресурсов. В частности, редкоземельных элементов. В Китае они есть, а в Европе их мало.

Поэтому к Украине проявляется очень большой интерес. К нашему научному и инженерному потенциалу, нашим предприятиям, которые могут быть интегрированы в европейские производственные цепочки. У нас есть литий – залежи в Донецкой и Кировоградской областях. Другие полезные ископаемые, которые годами не добываются из-за «спящих лицензий». Конечно, эти месторождения требуют миллиардных инвестиций. Но либо этот литий у нас будет, условно говоря, добывать азиатская компания, морем перевозить к себе и там перерабатывать. Либо же мы сможем его добывать, перерабатывать самостоятельно с соблюдением наивысших экологических и этических стандартов и построить смежные индустрии.

Этические стандарты очень важны, поскольку европейские компании не хотят попадать в скандалы с литием, который добывается с использованием детского труда или с нарушением экологических норм. Порядочный европеец дважды подумает, прежде чем купить себе элитную машину, если там будет литиевая батарейка «со скандалом». Экологические и этические стандарты — это очень важно. Но дороже. Украинский литий может быть дороже по производству, но, по крайней мере, мы не используем детский труд и способны обеспечить экологические стандарты. Это может дать нам дополнительное конкурентное преимущество. Плюс дать работу шахтерам из тех шахт, которые будут неизбежно закрываться.

Разумеется, это потенциальные возможности. И мы либо используем этот потенциал и перейдем к новым секторам экономики, либо и дальше будем изобретать украинский велосипед. Хотя выбора у нас нет – ты либо за столом, либо в меню этих зеленых трендов.