Североафриканская «зеленая» сталь скоро станет востребована в ЕС: обзор

Экономический потенциал государств Северной Африки опирается на те же ресурсы, что и в GCC: много солнца и нефти с газом. Впрочем, нефти и газа здесь все-таки меньше, чем в Заливе. И это сказывается на инвестиционных возможностях Египта, Алжира, Ливии и Туниса в продвижении к безуглеродной экономике, включая металлургию.

Что касается Марокко и Мавритании, то здесь нефти и газа практически нет. Зато есть значительные запасы железной руды. Как и в Ливии, Алжире, Тунисе, Египте. Поэтому структура региональной металлургии идентична той, которая сформировалась в GCC.

Это исключительно EAF-заводы, работающие на DRI местного производства. Т.е. на данном этапе это вполне «зеленая» продукция. И совсем скоро североафриканский DRI станет очень востребован в ЕС, после введения СВАМ с января 2027 г. Тогда еврометаллургам потребуется замена для чугуна, выплавляемого в BF. Это определяет тенденции развития сталелитейной промышленности на севере Африки.  

DRI-драйвер

В последние годы североафриканские страны наращивают стальную выплавку благодаря устойчивому спросу на длинный прокат со стороны строительного сектора. Но при этом производство DRI растет опережающими темпами. Это указывает на его высокий экспортный потенциал.

В дальнейшем он еще больше увеличится. Этому будет способствовать внедрение СВАМ в Евросоюзе с января 2027 г., т.е. совсем скоро. Тогда еврометаллургам во избежание дополнительных затрат потребуется замена чугуна на низкоуглеродный материал для плавки стали. Североафриканский NG-DRI вполне подходит для таких целей.

И он имеет серьезное преимущество в конкуренции с ближневосточным, благодаря географической близости Египта, Алжира, Марокко и т.д. к Европе по сравнению с регионом Залива. Во-первых, это дает потребителям более дешевую логистику. Во-вторых, меньший Scope 3 за счет более низких выбросов СО2 при транспортировке. Поэтому сейчас в регионе готовится целый ряд новых проектов.

• В Мавритании госкомпания SNIM, второй по величине африканский добытчик железной руды, совместно с консорциумом CWP Global намерена построить завод DRI годовой мощностью 2,5 млн т. Предприятие будет размещаться в индустриальной зоне AMAN, где также планируется создание ВЭС и СЭС суммарно на 5,5 ГВт (I стадия) и завода по выпуску «зеленого» Н2. Т.е. это будет полностью безуглеродное производство;
• В Египте планируется строительство завода DRI мощностью 2,5 млн т стоимостью €1 млрд с последующим увеличением до 4 млн т. Предприятие будет работать на оборудовании немецкой SMS Group в экономической зоне Суэц;
• В Алжире местная компания Copresud совместно с итальянским консорциумом CEIP Scarl планируют строительство завода DRI стоимостью €1 млрд, без указания потенциальной мощности. Вероятно, она будет порядка 2,5 млн т, по аналогии с египетским проектом;
• В Ливии турецкая Tosyali Holding совместно с местной госкомпанией SULB намерены построить крупнейший в мире завод DRI мощностью 8,1 млн т в год. Заказ на поставку оборудования получила SMS Group;
• В Ливии госкомпания LISCO намерена построить завод DRI мощностью 2 млн т в год. Поставщиком оборудования выступит итальянская Danieli;
• В Марокко в рамках инициативы «Марокканское предложение» стоимостью $32 млрд местная компания Nareva задекларировала намерение производить Н2 DRI наряду с «зеленым» аммиаком;

Кроме того, существуют возможности увеличения выпуска DRI на действующих предприятиях. Например, Algerian Qatari Steel Co. в 20222 г. анонсировала расширение с 2,5 до 5 млн т  к началу 2026 г.

Действующие и будущие DRI заводы являются потенциальными драйверами спроса на «зеленый» Н2 и способны ускорить развитие водородной индустрии в Северной Африке. А значит, и полный переход на безуглеродную выплавку стали в регионе.

«Зеленый» потенциал

Сегодня в этом аспектее лидерство принадлежит египетской Elmarakbysteel. Ее выбросы СО2 всего 0,62 т на 1 т готовой стали. Остальные компании не раскрывают данных. Но оценочно их показатель порядка 1,4 т на 1 т метпродукции, исходя из общих объемов отраслевой эмиссии и производства стали.

Напомним, у Emirates Steel, самой «зеленой» меткомпании в GCC, парниковые выбросы 0,67 т на 1 т стали. При этом 86% электроэнергии (э/э), используемой в производстве, она получает из возобновляемых источников энергии (ВИЭ). Для сравнения. У египетской Ezz Steel, ведущего производителя в Северной Африке, данный показатель лишь 12%.

Поэтому дальнейшая декарбонизация сталелитейной отрасли в Египте, Алжире, Тунисе, Марокко напрямую зависит от развития «зеленой» энергетики. Почти у всех стран есть амбициозные программы в данном секторе.

• Египет планирует увеличить долю ВИЭ в энергобалансе с 20% в 2022 г. до 42% к 2030 г. и до 58% к 2024 г. Правительственный портфель содержит 16 проектов по строительству ВЭС и СЭС общей мощностью 55 ГВт. Все они находятся на разных стадиях: от меморандумов о взаимопонимании до практической реализации;
• Национальный план возобновляемой энергетики Алжира предусматривает увеличение мощностей с 4,5 ГВт в 2020 г. до 22 ГВт в 2030 г., из них на СЭС приходится 10,5 ГВт, на ВЭС – 4 ГВт, плюс 2 ГВт на хранение э/э;
• Ливия планирует в 2020-2025 гг. увеличить мощность ВЭС с 0,6 до 1 ГВт, СЭС – с 0,3 до 0,8 ГВт. За счет этого доля ВИЭ в энергобалансе повысится с 7% до 10%. Национальная стратегия устойчивой энергетики предусматривает рост «зеленых» мощностей до 4,1 ГВт к 2035 г. Их доля в энергобалансе составит 25%;
• Правительство Туниса ставит задачу увеличить долю ВИЭ в энергобалансе до 35% к 2030 г. по сравнению с 3% в 2024 г. В 2035 г. показатель должен достичь 50%, к 2050 г. – 100%. При этом установленная мощность ВИЭ возрастет с 0,4 ГВт в 2021 г. до 4 ГВт в 2030 г. В настоящее время власти утвердили концессионные проекты на 2,2 ГВт;
• План действий по возобновляемой энергетике Марокко предусматривает рост доли ВИЭ в энергобалансе до 52% к 2030 г. по сравнению с 7,1% в 2021 г. Установленная мощность ВИЭ в этом случае увеличится с 1,9 ГВт до 16,3 ГВ;

У Мавритании нет утвержденной правительственной стратегии в области ВИЭ. Но, по подсчетам Международного энергетического агентства (IEA), реализация намеченных проектов по производству «зеленого» Н2 потребует создания 16 ГВт мощностей ВИЭ к 2030 г.

Использование «зеленого» водорода – следующий важный шаг к безуглеродному будущему. Не только в металлургии, но и в энергетике, цементной промышленности, производстве минеральных удобрений и т.д. С учетом колоссального потенциала по развитию ВИЭ (уровень солнечного излучения в регионе 2000 кВт-ч/м2) все без исключения страны Северной Африки претендуют на роль поставщика «зеленого» Н2 для Евросоюза. Который, в свою очередь, подчеркивает заинтересованность в подобных проектах.

• Национальная водородная стратегия Египта содержит 2 сценария, базовый и «зеленый». В первом случае к 2030 г. планируется обеспечить производство 1,5 млн т. «голубого» Н2, к 2040 г. – 5,6 млн т. Во втором – 3 млн т к 2030 г. и 5,8 млн т. к 2040 г. Таким образом, эти варианты отличаются только скоростью внедрения на первом этапе. Базовый сценарий предусматривает экспорт всего получаемого Н2 до 2030 г., к 2040 г. показатель должен увеличиться до 3,8 млн т. Это потребует развертывания электролизных мощностей на 13 ГВт. Для их обеспечения «зеленой» э/э необходимо 19 ГВт мощностей ВИЭ;
• Энергоемкость водородной индустрии Алжира к 2040 г. должна достичь 40 ТВт-ч., из них 10 ТВт-ч. будут использоваться для внутреннего потребления. При этом к 2040 г. планируется производить свыше 1 млн т «зеленого» Н2, остальной объем – «голубой» Н2.
• Стратегическая дорожная карта Мавритании предусматривает производство 20,1 млн т Н2 к 2050 г. Из них «зеленого» Н2 – 12 млн т, «голубого» Н2 – 8,1 млн т. Правительство инициировало 4 проекта, связанных с «зеленым» водородом, с общим энергопотенциалом 85 ГВт. Ожидается, что это позволит Мавритании к 2050 г. занять до 1,5% мирового рынка Н2 и до 1% мирового рынка «зелёной» стали;
• Национальная стратегия Туниса по производству «зеленого» водорода поставила цель к 2050 году производить 8,3 млн т Н2 в год, из них 6,3 млн т будут экспортироваться, в основном в Европу. Это потребует 90 ГВт мощности ВИЭ. К 2030 г. экспорт «зеленого» Н2 должен достичь 0,3 млн т, к 2040 г. – 1,6 млн т;
• Дорожная карта по развитию водородной отрасли Марокко предусматривает энергоемкость 14 ТВт-ч к 2030 г. Из них 10 ТВт-ч. будут направлены на обеспечение экспорта Н2, для внутренних целей – 4 ТВт-ч. Для этого необходимо 6 ГВт мощностей ВИЭ. К 2050 г. прогнозируется довольно широкий диапазон: 154-307 ТВ-ч. Правительство одобрило инвестпроекты в сфере «зеленого» Н2 на $32 млрд;
• Национальная стратегия устойчивой энергетики Ливии содержит ссылку на возможность использования ВИЭ для производства «зеленого» Н2. До 2030 г. предполагается запуск пилотных проектов. Конкретных производственных ориентиров не указывается;

Производство «голубого» водорода в Северной Африке потребует разворачивания индустрии CCUS, которая также может быть задействована на сталеплавильных предприятиях. Как и в странах Залива, здесь есть хорошие предпосылки: наличие большого числа выработанных нефтегазовых скважин, пригодных для хранения углерода. Но пока в данной сфере нет даже пилотных проектов. Местные нефтегазодобытчики проводят соответствующие исследования.

Риски и перспективы

Страны Залива в процессе декарбонизации экономики (развитие ВИЭ и производства Н2) опираются на свои инвестиционные ресурсы. У североафриканских государств нет таких широких возможностей. Поэтому их проекты привязаны к зарубежному финансированию. Это Африканский банк развития, Европейский инвестиционный банк (ЕИБ), Европейский банк реконструкции и развития, Всемирный банк.

Они выражают готовность кредитовать «зеленые» проекты на севере Африки. Но по факту это далеко не те объемы, которые требуются. Например, общая стоимость программ «зеленого» перехода в Египте до 2030 г. – $246 млрд. По состоянию на июнь текущего года ЕИБ выделил на эти цели $312,6 млн. Да, есть еще другие вышеперечисленные международные финансовые институты (МФИ). Тем не менее, понятно, что их поддержка и близко не соответствует потребностям.

Еще важно помнить, что  деньги МФИ – это займы. Их придется возвращать, причем с процентами. Поэтому окупаемость «зеленых» проектов критически важна для североафриканских стран. Они просто не могут позволить себе действовать как Саудовская Аравия. Которая запустила строительство промышленного комплекса NEOM стоимостью $8,4 млрд, включающего производство «зеленого» аммиака и водорода, СЭС и сопутствующую транспортную инфраструктуру – не имея твердых гарантий сбыта.

По данным СМИ, сейчас компании-оператору Air Products удалось законтрактовать только половину будущей продукции. Очевидно, когда-то эти инвестиции все равно окупятся. И саудиты могут подождать. Но североафриканские государства ждать не смогут. Точнее, вряд ли захотят ждать их кредиторы. Отсюда и ограниченные суммы «зеленого» финансирования с их стороны.

Для Ливии есть дополнительные риски, поскольку страна до сих пор не может выйти из хаоса гражданской войны, начатой еще в 2011 г. Последнее обострение военных действий датируется маем текущего года.

Исходя из этого, перспектива декарбонизации в Северной Африке выглядит следующим образом:

• В 2020-х гг. возможны только небольшие пилотные проекты в различных отраслях;
• В 2030-х гг. – масштабирование производства «зеленой» э/э и Н2 до промышленных объемов. При этом почти вся получаемая продукция экспортируется в ЕС;
• В 2040-х гг. – активное использование «зеленых» ресурсов на внутреннем рынке для обеспечения безуглеродного будущего местной промышленности, включая металлургию;

Такая схема полностью устраивает североафриканских стальных производителей, поскольку сейчас их продукция и так отвечает «зеленым» критериям.