Геополитические факторы и торговые барьеры: как это повлияет на украинский рынок стали

Текущий год активизировал регионализацию глобальной торговли сталью. Усиление защитных мер на ключевых рынках приводит к изменениям в глобальных торговых потоках и смене  движения импорта. Этот фактор сказывается и на украинском рынке металлопроката, в частности, в сегменте длинного проката. Существенно осложнит ситуацию для отечественных металлургов и радикальный европейский CBAM, который будет окончательно внедрен с января 2026 года. Об этом говорится в новом исследовании GMK Center.

Защитные меры и CBAM

В этом году защитные меры ввели или усилили все ключевые рынки стальной продукции: США, ЕС, Индия. Активно действуют в этом направлении страны Юго-Восточной Азии и Турция. Поэтому сталь направляется на те рынки, которые остаются открытыми для импорта.

В частности, Соединенные Штаты с июня повысили тарифы на импорт стали до 50%. ЕС в этом году усилил ограничения в рамках тарифных квот. Индия, по оценкам чиновников, в 2025 году может сократить импорт стали наполовину благодаря своим защитным мерам – в апреле страна ввела временную 12-процентную импортную пошлину на отдельную металлопродукцию, сейчас рассматривается целесообразность ее увеличения до 25%.

Потенциально эти меры приведут к суммарному сокращению спроса на глобальном рынке на 14-18 млн т. На фоне растущего экспорта из Китая они могут создать деструктивные последствия для рынков, не имеющих соответствующих торговых барьеров.

Кроме того, окончательное внедрение механизма трансграничной углеродной корректировки (CBAM) в 2026 году вытеснит с рынка ЕС сталь, произведенную кислородно-конвертерным способом. Конкурентное преимущество получат электрометаллургические заводы, уровень выбросов которых вчетверо ниже.  Особенно это касается длинного проката.

В Европейском союзе 85% мощностей по производству длинного проката связаны с EAF, уровень их загрузки составляет около 70%. Следовательно, электрометаллургические производители блока могут увеличить выпуск такой продукции на 3-4 млн т и заместить импорт из кислородно-конвертерной стали.

В 2030 году CBAM-платежи для длинного проката, изготовленного по технологии «доменная печь – конвертер», могут превысить $200/т, что сделает невозможными дальнейшие поставки из Украины и других стран на европейский рынок.

В свою очередь, внедрение аналогичных национальных инструментов уже рассматривают США, Канада, Великобритания, Австралия, Норвегия. Поэтому количество незащищенных рынков будет сокращаться, а давление импорта на них – возрастать.

Уязвимый рынок

Украинская металлургия уязвима к изменению торговых потоков. Под угрозой оказывается не только экспорт длинного проката из страны, но и продажи данной продукции на внутреннем рынке.

Традиционно доля импорта в этом сегменте не была высокой. В частности, в 2023-2024 гг. она составляла 1,5-1,6%. За 5 месяцев 2025 года доля импорта в потреблении достигала 3,2%. Однако действующие геополитические риски могут привести к дальнейшему росту зарубежных поставок. Деструктивное влияние проявится не только в замещении объемов местного производства, но и в давлении на цену. Зарубежные производители могут предложить продукцию по более низкой стоимости, имея определенные «козыри».

В настоящее время в отношении импорта в Украину длинного проката действуют лишь две антидемпинговые меры – против прутков из Беларуси и Молдовы. Крупные же глобальные игроки, такие как Турция и Китай, не подпадают под какие-либо ограничения. В то же время в январе-мае текущего года 99,8% арматуры, импортированной в страну, поступило из Турции, 98,8% катанки – из КНР.

Неравные условия

Конкурентные преимущества Турции обусловлены сотрудничеством с РФ. Страна не поддержала санкции, введенные против России за военную агрессию против Украины. Поэтому турецкие компании не ограничили сотрудничество с российскими поставщиками, в частности, импортируют оттуда квадратную заготовку (+33,3% г./г. за 5 месяцев 2025 года). При этом россияне могут предоставлять скидки из-за репутационных рисков для клиентов и низкой себестоимости производства. По оценкам GMK Center, разница между российскими и среднерыночными ценами на эту продукцию составляет как минимум $40/т.

Турецкие производители получают преимущества и за счет доступа к дешевым российским энергоресурсам, благодаря чему цены на электроэнергию и газ в этой стране значительно ниже, чем в Украине.

В то же время нерыночные практики Китая поддерживают рекордно высокие объемы экспорта стали из этой страны. В 2024 году они достигли 110 млн т, за 5 месяцев 2025 года – выросли на 9% г./г., до 48,47 млн т.

Перепроизводство стали в Китае останется трендом на ближайшие 3-5 лет. Его сокращение является вызовом для властей и требует реструктуризации отрасли со снижением избыточных мощностей. Однако в условиях плановой экономики эти процессы проходят неэффективно. Поэтому местные производители вынуждены наращивать экспорт, и в поисках сбыта за рубежом используют агрессивную ценовую политику.

Доля Китая на рынке ЕС незначительна. Но, усиливая давление на рынки соседних азиатских стран, КНР опосредованно влияет на цены в европейском регионе.

Китайские производители продолжают поддерживать высокий уровень производства даже в условиях, когда около половины заводов работают в убыток, и имеют возможность предлагать самые низкие цены благодаря государственной поддержке.

Украинским производителям сложно конкурировать с импортом, который производится в иных экономических и безопасностных условиях. Отечественные мощности по производству катанки и арматуры («АрселорМиттал Кривой Рог», «Каметсталь») в настоящее время загружены лишь на 55%.

Украинские металлурги на четвертый год полномасштабного вторжения сталкиваются с масштабными вызовами – дорогой электроэнергией и логистикой, жесткой конкуренцией не только с азиатскими производителями, но и с российской продукцией, нехваткой персонала, необходимостью импорта коксующегося угля, торговыми барьерами и так далее.

Дальнейший приток импорта в Украину на фоне этих проблем несет риски остановки производства и реализации инвестпроектов. Такие тенденции уже наблюдаются в ЕС, где в течение 2023-2025 годов это привело к простоям или банкротству ряда предприятий, а также к задержке инициатив по декарбонизации. Кроме того, вопрос конкурентоспособности украинской металлургии будет оставаться актуальным и после завершения войны.