Украинская металлургия и евроинтеграция: проблемные точки соприкосновения

Украинская металлургия оказалась в эпицентре регуляторных и торговых трансформаций, связанных с курсом на евроинтеграцию. Во время своего выступления на форуме «Региональные диалоги с бизнесом о евроинтеграции: металлургический сектор» вице-премьер-министр Тарас Качка обозначил ключевые вызовы: от квотных споров и механизма CBAM до стратегии интеграции во внутренний рынок ЕС и декарбонизации отрасли. GMK Center приводит основные тезисы его выступления.

Переориентация на рынок ЕС

За последние десять лет металлургия Украины существенно сократилась: номинальные производственные мощности снизились с 40 млн т до примерно 8 млн т. В самый тяжелый 2023 год реальное производство составило около 6 млн т, сейчас оно восстановилось примерно до 7,5 млн т – что все равно значительно меньше довоенного уровня в 23 млн т.

Вследствие логистических ограничений, вызванных войной, ЕС стал основным рынком сбыта для украинских металлургов. Затрудненная логистика нивелировала конкурентные преимущества на традиционных рынках – в Северной Африке и на Ближнем Востоке, – тогда как торговые связи с Евросоюзом укрепились.

Сейчас ЕС существенно занижает объем беспошлинных квот, необходимых Украине. Декларируемая политическая позиция Союза – не наносить ущерба Украине, – однако предложенные параметры торговли фактически нарушают Соглашение об ассоциации. Единственный способ избежать конфликта – переговорное урегулирование с выходом на реальные, неограничивающие показатели. Определен временной ориентир: решение по квотам – до 1 июля, более широкие договоренности – до 1 декабря (в более широком контексте переговоров).

Механизм CBAM и угроза статуса «третьей страны»

Механизм углеродного регулирования на границе (CBAM – Carbon Border Adjustment Mechanism), несмотря на тестовый режим без финансового применения, уже в первом квартале текущего года оказывает разрушительное влияние на украинских металлургов.

Главная проблема – методика расчета: вместо фактических показателей выбросов конкретных предприятий используются «дефолтные» (абстрактные) значения, рассчитанные Еврокомиссией. Вследствие этого часть покупателей уже отказывается от сотрудничества с украинскими поставщиками. Проблема признана, и работа по ее урегулированию начата: ожидается, что решение о торговле по фактическим выбросам (actual values), не дожидаясь 1 января 2027 года, будет найдено в течение 1–1,5 месяца. Европейская комиссия признала ошибку: в предыдущих моделированиях использовались default values вместо фактических. Исправление устраняет неопределенность и позволяет полноценно вести коммерческие переговоры с покупателями.

Если Украина сохранит статус «третьей страны» в торговых правилах ЕС, она будет рассматриваться наравне с Египтом или США при применении механизма регулирования избыточных производственных мощностей (overcapacity). Существует возможность применения положения о форс-мажоре – юридически обоснованного с учетом военных обстоятельств, – однако Еврокомиссия пока не приняла соответствующего решения. Даже если удастся получить форс-мажорную отсрочку на год, она быстро истечет, а системную проблему не решит.

Пропонується також запровадити аналогичный механизм углеродной корректировки для импорта из третьих стран (например, турецкого металла), а собранные средства направлять на модернизацию и декарбонизацию украинских производителей. Отрасль поддерживает такой подход.

Климатическая политика и декарбонизация

Если ЕС осуществляет декарбонизацию осознанно – ради занятости, благосостояния и развития, – то в Украине аналогичное сокращение выбросов происходило «грубым способом»: за счет деиндустриализации и разрушения промышленных объектов в результате российской агрессии.

Украина традиционно отставала в формировании собственной климатической политики, однако с 1990 года – базового года Рамочной конвенции ООН об изменении климата – неуклонно сокращает объемы выбросов CO₂, причем в относительном выражении – больше, чем ЕС. Однако это следствие промышленного упадка, а не системной экологической политики. Поэтому в стране до сих пор отсутствует институционально оформленная климатическая инфраструктура.

К 2027 году производители, которые не проведут декарбонизацию, будут проигрывать в конкуренции не только географически, но и технологически. Уже сегодня клиенты украинских производителей – потребители стали – рассматривают переход к поставщикам с более низким углеродным следом.

Источники финансирования декарбонизации

Развилка первая: собственные средства против европейских грантов. В текущих условиях в первую очередь стоит рассчитывать на собственные средства через механизм внутреннего углеродного ценообразования (carbon pricing). Доходы от него должны автоматически направляться на мероприятия по декарбонизации – это выгоднее, чем платить CBAM в ЕС, где средства пойдут на модернизацию конкурентов в Чехии, Польше или Словакии. Что касается европейских грантов: реальная возможность их получения может появиться не ранее конца следующего года, поскольку сейчас Украина использует макрофинансовую помощь ЕС для покрытия военных расходов.

Справочно: страны ЕС тратили в среднем 0,2% ВВП в год на декарбонизацию (сейчас показатель растет до ~0,35%). Если применить аналогичный подход к украинскому ВВП и распределить на весь объем выбросов, справедливая углеродная цена для Украины составит около €1,5 за тонну CO₂ – что разительно отличается от текущего уровня в ЕС (~€70–75).

Развилка вторая: собственная СТВ или интеграция в европейскую. Создание автономной национальной системы торговли выбросами может дать большую гибкость в распределении квот, однако потребует до пяти дополнительных лет для признания ее эквивалентности со стороны ЕС. Альтернатива – непосредственная интеграция в EU ETS со специальными условиями для Украины: расширенные бесплатные квоты (free allowances), скидки на переходный период и отсрочка в выполнении требований (примерно +5 лет к текущей траектории ЕС).

Имплементационный план

В этом году Украине предстоит подготовить имплементационный план интеграции своей СТВ в рамках переговоров о вступлении в ЕС. Документ должен содержать поэтапный график с четкими параметрами отставания от требований ЕС, условиями переходного периода и механизмами их пересмотра.

Стратегия интеграции в рынок ЕС как ответ на вызовы

Єдинственный надежный способ для металлургической отрасли Украины выжить, модернизироваться и развиваться – как можно более быстрая полная интеграция во внутренний рынок ЕС. Этот тезис обусловлен логикой текущих процессов, а не только стремлением к евроинтеграции как таковой.

Прецеденты уже существуют. С 1 января текущего года Украина интегрирована в рынок роуминговых услуг ЕС, что является юридическим признанием украинских потребителей частью внутреннего рынка. Верховная Рада приняла закон о рыночных правилах в энергетике (market coupling), который должен обеспечить полную интеграцию энергетических рынков ориентировочно к 2027 году. Металлургический рынок Украины уже функционирует по принципам, близким к польскому или чешскому, – без существенных внутренних барьеров.

Получение статуса участника внутреннего рынка ЕС в металлургии позволит:

• ввести единые таможенные барьеры на внешней границе в отношении импорта из третьих стран (в частности, из Китая и Турции);
• восстановить условия торговли, аналогичные 2022 году, – без тарифов и квотных ограничений;
• снять давление механизма CBAM, поскольку он не применяется к торговле внутри внутреннего рынка ЕС.

Важным инструментом является интеграция в EU ETS. Реалистичные сроки – 2027–2029 годы. Временные инструменты – форс-мажорные отсрочки, переходные исключения – не могут быть устойчивой основой: необходимо системное решение на перспективу нескольких поколений.