Дракон наступает: рынок длинномерного проката трещит по швам

С полным текстом исследования GMK Center «Влияние тарифных войн и геополитики на рынок стали Украины» можно ознакомиться по ссылке.

В этом году экспорт стали из Китая может поставить очередной рекорд: за 5 месяцев 2025 года экспорт готовой стальной продукции и полуфабрикатов вырос на 16% г./г. до 48,5 млн т. В ответ на экспансию из Поднебесной в мире происходит новая волна введения торговых барьеров. Китайские компании нашли выход, сфокусировавшись на экспорте полуфабрикатов (квадратной заготовки), который вырос в 4 раза год к году и повышает давление на рынок длинномерного проката.

Китайский строительный рынок продолжает пике четвертый год подряд, что сокращает внутренний спрос на длинномерный прокат. Продажи жилья сократились на 5,5% г./г. за 5 месяцев этого года, начало новых проектов – на 19% г./г., объем строительства – на 9% г./г. Местные власти инициировали целый ряд стимулирующих мер – несколько пакетов, начиная с сентября 2024 года. Но, как видим, это никоим образом не способствовало увеличению спроса на недвижимость и объема строительных работ.

В поисках сбыта за рубежом китайские производители стали используют агрессивную ценовую политику, что негативно влияет на цены стали по всему миру. Согласно последнему обзору глобального рынка длинномерного проката от Irepas (глобальной ассоциации производителей и экспортеров длинномерных стальных продуктов) за июль 2025 года: «На глобальном рынке экспортеры не могут конкурировать с дешевыми поставками из Китая и Юго-Восточной Азии, где слабые внутренние стимулы подтолкнули производителей к агрессивному экспорту, что еще больше повышает давление на других экспортеров по всему миру».

Пример деструктивного влияния экспорта из Китая мы видим на том, как импорт из Азии сломал европейский рынок. Доля Китая на рынке ЕС незначительна. Но увеличивая экспорт, в первую очередь, Китай оказывает давление на рынки соседних стран Азии, а вместе с тем и на других экспортеров, которые, чтобы удержать конкурентную позицию, вынуждены снижать цены. Косвенно, через удешевление экспорта продукции из Юго-Восточной Азии или Турции, Китай влияет на цены на европейском рынке.

«В Европе рынок переполнен дешевой импортной сталью, в основном из Азии», — говорится в обзоре Irepas. Так, цены на арматуру в странах Южной Европы обвалились за два месяца в мае-июне на 13% с 575 евро до 500 евро за тонну. Это при том, что спрос в ЕС на длинномерный прокат начал восстанавливаться. Например, в Германии продажи длинномерного проката выросли на 1% за 5 месяцев 2025 года. То есть, дешевый азиатский импорт не дает возможности местным производителям получить выгоду от роста спроса, создавая избыточное предложение.

Каков результат? Объем производства стали в ЕС упал на 3% за январь-май, это самые низкие объемы выпуска за несколько последних десятилетий. Зато загрузка конвертерных мощностей в Китае, что является основным способом производства стали в стране, составляла заоблачные 92% в июне.

Китай может себе позволить дешевый экспорт, в отличие от большинства стран. В 2023-2025 годах в среднем в плюс работает только около 40% китайских сталелитейных заводов, по данным местных отраслевых консалтинговых компаний. То есть это портрет сталелитейной отрасли Китая, когда большинство компаний системно работает в убыток. Мы здесь даже не упоминаем о достаточности прибыли для инвестиций, обслуживания долгов и т. д. тех заводов, которые работают в плюс. Без государственной поддержки такая ситуация не может быть устойчивой и со временем должна была бы привести к снижению объемов производства, но нет.

Наличие прибыли не является критерием для планирования будущих объемов производства и продаж китайских сталелитейных компаний. Это не секрет. Очень красноречиво это выглядело на презентации опроса одной из местных консалтинговых компаний в августе 2024 года, когда доля убыточных компаний достигла более 90%. На вопрос «будете ли вы снижать объемы производства» 75% респондентов ответили – «Нет».

Вопрос снижения объема производства является объектом государственного регулирования, государственного контроля. В прошлые годы Китай директивно ограничивал объемы производства стали, особенно в холодное время года, в частности из-за вопроса загрязнения воздуха. Но в прошлом году правительство приняло решение больше опираться на рыночный принцип при планировании объемов производства, чем на директивные сокращения. Но, как мы видим, этот принцип работает неэффективно, вызывая рекордные объемы экспорта.

Китай также пытался интегрировать оздоровление сталелитейной отрасли и сокращение экспорта стали в стратегию декарбонизации. В 2023 году была представлена концепция «дуального контроля выбросов углерода», где объектами контроля являются показатели углеродной интенсивности и общий объем выбросов. Согласно этой концепции, экспорт стали является источником «необязательных выбросов» и должен ограничиваться. Но как мы видим через два года — этот механизм контроля не работает на практике.

Анонсированные правительством планы по сокращению выпуска стали в этом году на 50 млн т (или примерно 5%) пока откладываются. За январь-май производство стали снизилось лишь на 0,8% г./г., а в июне-июле загрузка мощностей остается на уровне выше прошлогоднего.

Снижение объемов производства стали является вызовом для властей Китая и требует реструктуризации отрасли с уменьшением избыточных мощностей. Борьба с перепроизводством стали в Китае — это тренд на ближайшие 3-5 лет, который будет продолжать оказывать давление на глобальный рынок.

Дополнительный вызов для глобальных рынков создает усиление регионализации торговли, а именно давление на открытые рынки от перераспределения продукции с тех рынков, которые защитились торговыми барьерами. В этом году защитные меры ввели или усилили все ключевые рынки стальной продукции: США, ЕС, Индия. Активные действия по защите рынка проявляют страны Юго-Восточной Азии и Турция. То есть концентрация растущего экспорта из Китая повысится на открытых для импорта рынках. Мы видим, какие последствия имел приток дешевого импорта для европейского рынка, защищенного с 2018 года системой тарифных квот, поэтому риски для стран с открытыми рынками еще выше.