Кэролайн Ешли: «В гонке за декарбонизацией еще нет победителей»

Недавно SteelWatch – международная некоммерческая организация, продвигающая декарбонизацию металлургии, выпустила первую корпоративную оценочную карту этого процесса. Оценка касалась 18 ведущих металлургических компаний, работающих в 29 странах. О том, есть ли уже лидеры в процессе трансформации, почему отказ от доменных печей сложен, но важен, а также о перспективах на 2026 год в интервью GMK Center рассказала Кэролайн Эшли, исполнительный директор SteelWatch.

Разрозненные данные

Насколько системно крупные производители стали освещают декарбонизацию в своих годовых отчетах? Оценки, выставленные за цели и прозрачность, остаются низкими почти для всех 18 участников списка.

– Прозрачность и сопоставимость отчетных данных в целом низкие в сталелитейном секторе. Это вызвало трудности при создании этой оценки, которая базируется на публичных данных. Мы видим определенный прогресс: декарбонизация стала ключевой частью ежегодного пакета отчетности большинства компаний, количество отчетных показателей увеличилось с 2022 года. Однако информация все еще остается неполной, разрозненной и представлена по-разному.

Распространенные пробелы в отчетности касаются использования коксующегося угля и лома. Многие компании сейчас хорошо отчитываются по выбросам Scope 1, однако по Scope 3 информация все еще остается неясной.

Кроме того, сложно отследить реальные инвестиции. Инвестиции в модернизацию доменной печи могут быть скрыты в примечании к отчету о прибылях. Что касается капиталовложений в декарбонизацию, то громкие анонсы значительно опережают реальные окончательные инвестиционные решения.

Неопределяющая география

Лидерами по декарбонизации являются европейские компании (тройка лидеров – SSAB, thyssenkrupp и ArcelorMittal), тогда как производители Восточной Азии находятся в конце списка. Как вы считаете, что объясняет этот разрыв?

– Мы бы не называли компании с оценками свыше 40 из 100 настоящими «лидерами» – в гонке декарбонизации еще нет победителей. Однако SSAB выделяется среди компаний с низкими показателями, так как внедрила больше элементов структурной трансформации.
Большинство показателей рейтинга оценивают эффективность на конец 2024 финансового года или за 4 предыдущих года. В этот период политическая среда была наиболее благоприятной в ЕС, что определило четкое направление.

Единственные две из оцениваемых нами компаний, у которых климатические цели подтверждены Science Based Targets Initiative, находятся в Европе, а наивысшие баллы за планы вывода доменных печей из эксплуатации или отсутствие новых инвестиций в них получены компаниями с головными офисами в Европе.

В то же время многие компании из Восточной Азии, включенные в рейтинг, остаются структурно привязанными к текущей и растущей добыче угля, а в некоторых юрисдикциях ограничена прозрачность публичных данных. Сочетание этих факторов негативно повлияло на их оценки в рейтинге.

Однако география не является определяющим фактором для оценок. Существуют различия между компаниями со штаб-квартирами в Европе, японскими или китайскими. Ключевое значение имеют руководство компаний и процесс принятия решений.

Американская металлургия уже считается фактически «зеленой» благодаря мини-сталеплавильным заводам и использованию электодуговых печей (EAF). Однако Cleveland-Cliffs и U.S. Steel занимают значительно более низкие позиции по сравнению с европейскими компаниями. Обладают ли они потенциалом для ускорения декарбонизации и способствует ли этому текущая экологическая политика США?

– Cleveland-Cliffs и U.S. Steel получили низкие оценки за поэтапный отказ от использования угля. Обе компании недавно провели или объявили о проведении работ по модернизации доменных печей, однако практически не продвинулись в переходе от своих старых доменных мощностей. В рейтинге не начисляются дополнительные баллы за использование лома, поскольку это уже должно быть учтено в показателях интенсивности выбросов. Также не начисляются баллы за заявления о переходе к экологически чистому производству чугуна, по которым еще не принято окончательное инвестиционное решение. Таким образом, план U.S. Steel по строительству завода по производству железа прямого восстановления (DRI) на предприятии Big River Steel, который до сих пор остается неясным по срокам, не учитывается.

Кроме того, мы рассматриваем U. S. Steel как компанию, находящуюся на раздорожье. Новый владелец, Nippon Steel, обязался инвестировать $11 млрд в рамках сделки по приобретению, из которых пока определена лишь незначительная часть, главным образом на модернизацию доменной печи № 14 на заводе Gary Works. Вместе с тем существует широкий потенциал для экологичного производства чугуна и стали.

Новаторские проекты

Отслеживает ли SteelWatch ход реализации новых проектов, позиционируемых как новаторские, таких как Stegra (ранее H2 Green Steel), Meranti Green Steel и др.? Насколько жизнеспособными вы их считаете?

– Да. В частности, мы недавно включили Stegra в свой не так давно запущенный инструмент Transformation Tracker, который охватывает 22 ведущих производителя стали. Мы приветствуем недавнюю новость о том, что компания завершила последний раунд финансирования, продемонстрировав уверенность в своей модели «зеленой» стали, которая окажет влияние далеко за пределами Швеции.

SteelWatch все больше обращает внимание на события в разных регионах, в частности в регионе MENA и Китае.

Планы Meranti в Омане, судя по всему, направлены на достижение довольно высокой доли «зеленого» водорода и поддерживаются правительством, поэтому мы будем с интересом следить за этим процессом.

В Китае у Baosteel пока нет «зеленого» DRI, но действует завод по производству железа прямого восстановления мощностью 1 млн т. В то же время запланированный рядом водородопровод Янцзян–Чжаньцзян может уже в ближайшем будущем обеспечить производство «зеленого» H2-DRI в промышленных масштабах.

Первопроходцы открывают новые горизонты и продвигают всех вперед по кривой обучения, нормализуя перемены.

Дилемма домен

Производство стали в доменных печах на сегодняшний день является наиболее экономически выгодным способом, поэтому их продолжают строить по всему миру. Почему, на ваш взгляд, кто-то должен отказаться от них и потерять конкурентоспособность?

– Доменная печь производит вдвое–втрое больше углекислого газа, чем чугуна. По сути, это агрегат для выжигания CO2, который попутно выпускает чугун. Каждая тонна стали, выплавленной по маршруту BF-BOF в среднем генерирует 2,33 т CO2 или 3,05 т, если учитывать выбросы метана из угля. Доменные печи просто не имеют места в экономике будущего с нулевым уровнем выбросов.

Мы не ожидаем, что кто-то «откажется» от них в одночасье. Это дешевая шутка, которой пользуются компании, когда им не нравится то, что мы говорим. Мы понимаем, что переход требует времени, планирования и должен происходить справедливо, с защитой работников и сообществ. Именно поэтому мы настаиваем на необходимости уже сейчас определить сроки вывода из эксплуатации и планы перехода для каждой доменной печи.

Конкурентоспособность не является чем-то неизменным – она формируется, основывается на инновациях, изменении спроса и политики, структурных сдвигах в промышленности. Экономика, основанная на ископаемом топливе, была и по-прежнему в значительной степени является субсидируемой – это был выбор. Но так быть не должно. Компании должны уже сейчас планировать, как сделать свой бизнес конкурентоспособным в «зеленой» экономике будущего и как использовать свое мощное лоббистское влияние для создания условий, в которых смогут процветать, не нанося вреда обществу и планете.

Какие стимулы могут побудить компании отказаться от доменного производства, чтобы они увидели экономическую целесообразность такого перехода?

– Существуют очевидные факторы, влияющие на инвестиционные решения: ценообразование на выбросы углерода, стоимость и доступность «зеленого» водорода, государственное финансирование и премия, которую покупатели готовы платить за действительно декарбонизированную сталь. Поэтому политики и потребители металлопродукции, для которых ответственность перед обществом стоит на первом месте, будут способствовать ускорению перехода. Надежная схема торговли выбросами в Европе вместе с трансграничной корректировкой углерода для любого импорта стали имеет огромное значение.

Но есть и другие, менее очевидные факторы, которые будут способствовать переменам: руководители металлургических компаний, которые видят дальше текущих финансовых отчетов, инвестируют в конкурентоспособные бизнес-модели будущего в экономике на базе возобновляемых источников энергии и осознают свою ответственность за влияние на общество. Когда бизнес и политики признают необходимость транспортировки «зеленого» железа из регионов с наибольшим потенциалом в сфере «зеленого» водорода, это позволяет снизить издержки для других, менее конкурентоспособных территорий. И самое важное – общественное недовольство использованием угля распространяется из энергетического сектора на металлургию, меняя представления о том, что считается приемлемым.

На ваш взгляд, какие регионы имеют шансы реализовать свой потенциал как поставщики DRI для компаний, не обладающих возможностями или финансами для собственного производства?

– Промышленную экономику будущего будет определять доступность возобновляемых источников энергии – так же, как месторождения угля в свое время определили промышленную революцию прошлого. SteelWatch ясно указывает: сталь с низким уровнем выбросов должна производиться с использованием «зеленого» водорода (пока не будут проверены другие технологии, такие как прямой электролиз железа). Следовательно, регионами с наибольшими возможностями для производства «зеленого» водорода и доступом к местной или легко импортируемой железной руде являются северная Скандинавия, Австралия, Канада, Бразилия и Оман.

Намибия первой начала поставлять «зеленое» железо, хотя и в небольших объемах, и со временем к ней может присоединиться Южная Африка. В настоящее время Оман проявляет наибольшую склонность к развертыванию «зеленого» водорода в регионе MENA, однако и другие страны региона также обладают потенциалом для перехода на него с ископаемого газа.

Выбор Европы

Повлияет ли на процесс декарбонизации давление отрасли и правительств по пересмотру/реформированию EU ETS?

– Система торговли выбросами ЕС является центральным элементом мероприятий по борьбе с изменением климата. Если процесс поэтапной отмены бесплатных квот окажется размытым, это может привести к замедлению прогресса.

Европейским металлургическим компаниям, заинтересованным в инвестициях в свою будущую конкурентоспособность, следует требовать жесткой политики для реализации своих планов, а не тратить время на ее смягчение. Зеркальным отражением ETS является CBAM, и мы видим, что его внедрение активизировало обсуждения по декарбонизации в странах по всему миру – в гораздо большей степени, чем можно было бы предположить, исходя из фактических данных по текущему импорту.

Углеродоемкость европейских металлургов оставалась на одном уровне на протяжении последнего десятилетия. Почему Европа претендует на лидерство в декарбонизации, если именно новые страны-производители стали инвестируют в современное оборудование, позволяющее выпускать по-настоящему «зеленую» сталь?

– Заявления о лидерстве в сфере экологической стали весьма нерелевантны. Важны реальные инвестиции и действия по развитию новых цепочек поставок. Некоторые компании активизируются, в то время как другие сидят сложа руки, ожидая, что кто-то другой прокладывает путь, и такая ситуация наблюдается в разных регионах мира.

Европейским компаниям придется решать, как обеспечить себя экологически чистым железом. Оно может производиться внутри ЕС, однако частично потребуются новые цепочки поставок для импорта. Поэтому мы рассматриваем декарбонизацию не только как вопрос оборудования, но и как принятие предварительных обязательств в цепочках поставок и переформатирование бизнес-стратегий.

Неизбежная трансформация

Согласно исследованиям организации, в прошлом году переход мировой металлургии на низкоуглеродное производство практически не продвинулся из-за пошлин, ценового давления, неопределенности относительно политических стимулов – ситуация, мало чем отличалась от 2024 г. Каким может быть 2026 год?

В конце 2025 года мы пришли к выводу, что количественные показатели перехода, такие как интенсивность выбросов, не изменились. И все же в отрасли заметны первые проявления сдвигов в разных регионах – как среди «деструкторов» (инноваторов), так и среди ряда ключевых игроков. Мы ожидаем, что эти разрозненные сигналы сохранятся, пока не сольются в глубокие структурные изменения в отрасли.

В 2026 году геополитическая неопределенность становится еще выше. Инвестиционные решения могут откладываться дольше. Тем не менее фундаментальная трансформация остается неизбежной. Граждане все чаще осознают, что экономические потрясения продолжатся, пока мы не откажемся от производства, основанного на ископаемом топливе. Войну в Иране, как и войну в Украине, нельзя рассматривать как трудный период для экономики, основанной на ископаемом топливе. Ее следует понимать как завершение этой экономической модели.