Горно-металлургические компании готовы инвестировать во внедрение наилучших доступных технологий и методов (НДТМ) столько, сколько нужно. Но при условии гарантий возврата этих денег. Любой бизнес основан на математике, поэтому он может инвестировать столько, сколько позволяет экономическая модель.

Ежегодно металлурги инвестируют несколько миллиардов долларов. Поэтому $6,6 млрд, необходимые для внедрения наилучших доступных технологий и методов, это вполне подъемная сумма. Вопрос не в том, сколько нужно инвестировать, а в том, в течение какого времени и каковы гарантии того, что украинская металлургия вообще сохранится. Сейчас в мире переизбыток металлургических мощностей. Объемы производства стали превышают спрос на нее. Металлургов эти вопросы беспокоят больше.

Думаю, что горно-металлургический комплекс Украины готов к инвестированию в НДТМ при понятных, прогнозируемых условиях. В других отраслях примерно схожая ситуация. Если бы государство задавало четкие векторы развития и официально фиксировало приоритеты своего движения для энергетиков, производителей стекла, цементников и представителей других отраслей, это, несомненно, стимулировало бы инвестиции. В том числе и во внедрение наилучших доступных технологий.

Но, к сожалению, 30 лет нашей независимости показывают, что амбициозность украинских целей и сложность наших стратегий компенсируется полной необязательностью их выполнения. Как только правительство меняется, все предыдущие стратегии либо не выполняются, либо отменяются. Каждое новое правительство считает своим долгом потратить время и деньги на разработку новой стратегии, а бизнес на все это реагирует замораживанием инвестиций. Конечно, самые опытные бизнесмены изначально закладывают в свои стратегии условия неопределенности. Но это в любом случае сдерживает инвестиции.

Вторым (после политической неопределенности) важным сдерживающим фактором является отсутствие в стране дешевого финансового ресурса. Нацбанк недавно опять поднял учетную ставку и сделал финансовый ресурс внутри страны еще дороже. Конечно, крупный бизнес привлекает капитал в основном за пределами Украины, но внутренние ресурсы тоже используются. И они, к сожалению, гораздо дороже, чем финансовые ресурсы для наших конкурентов в Европе, России и в Азии. Наши компании на западных рынках капитала кредитуются под 6-7%, если повезет. А европейские компании – чуть ли не под 1%. Когда деньги тебе практически ничего не стоят, ты ничем и не рискуешь.

В такой ситуации государство могло бы помочь бизнесу и поддержать его финансовыми и налоговыми стимулами. Но наш украинский избиратель – человек с социалистическими, левацкими взглядами. К любой поддержке бизнеса или преференциям для него люди относятся крайне негативно, не понимая, что это бизнес создает рабочие места и платит налоги. Как сказала в свое время Маргарет Тэтчер, у правительства нет своих денег, есть только деньги налогоплательщиков. Основным налогоплательщиком в Украине является бизнес. Но государство, действуя в рамках популистского тренда, очень осторожно относится к поддержке бизнеса.

С другой стороны, например, в Европейском Союзе лет 20-30 назад, когда проводилась экологическая модернизация европейской промышленности, были активно задействованы разные формы господдержки. Государство через специальные наднациональные фонды Европейского Союза и национальные фонды правительств суверенных стран – членов ЕС активно помогало гасить кредиты, стимулировало инвестиции в экологическую модернизацию, внедрение тех самых наилучших доступных технологий. И нет ничего плохого в том, чтобы Украина пошла по этому пути. Тем более что наша система государственных финансов не очень эффективна. Я уверен, что если, например, Минфин вместе с Министерством экологии хорошо разберутся в государственном бюджете, то найдут огромные резервы для стимулирования экологической модернизации и внедрения наилучших доступных технологий.

Тем более что у Украины есть одно очень важное, но неочевидное преимущество: наша технологическая отсталость. Многие считают это недостатком, но есть и обратная сторона медали. Чем больше ты отстаешь, тем больше у тебя потенциал роста. К примеру, если мы говорим о снижении выбросов парниковых газов, то инвестируя $1 млн в Германии, можно получить в 100 раз меньше эффекта, чем инвестируя $1 млн в эту сферу в Украине. Потому что в Германии уже практически все сделано, модернизировано, развито, энергоэффективно. Мы в этом плане отстаем. Но это потенциал, который можно выгодно реализовать и капитализировать. Предприятия ЕС за последние 40-50 лет прошли несколько этапов технологического развития, практически полностью обновляя свои производственные мощности. Мы имеем возможность, минуя все эти этапы, сразу перескочить в последний и инвестировать в современные технологии.

То есть, учитывая наше географическое положение, выход к морю и многие другие преимущества Украины, а также гигантский отложенный спрос в гражданском строительстве и в модернизации инфраструктуры, который должен спровоцировать огромный спрос на сталь, мы имеем возможность в перспективе 10-20 лет стать серьезным драйвером роста для европейского континента. Но это при условии, что у нас в стране будет понятная, прогнозируемая политическая ситуация и доступ к финансовому ресурсу.

Поэтому все вопросы внедрения наилучших доступных технологий, вообще инвестиций и экологической модернизации упираются в политическую волю наших лидеров и конъюнктуру мировых рынков.

За многие годы Украина зарекомендовала себя партнером, который прилагает максимум усилий во время обсуждений и наработок климатических решений под эгидой ООН. С такой же серьезностью мы подходим и к предстоящему климатическому саммиту COP26 в Глазго.

В этом году он будет иметь гораздо большее политическое значение, ведь необходимость «зеленой» трансформации и «зеленой» экономики теперь стали общемировыми вопросами. Мы видим, как восстанавливается роль Соединенных Штатов Америки и их климатическая активность в этом процессе и как разворачивается большая системная политика, которую вводит Европейский Союз в виде Европейского зеленого курса.

Украина также имеет высокие климатические амбиции, и мы готовы развивать климатическую политику на международном уровне с нашими партнерами. Мы не можем остаться вне таких глобальными дискуссий, где вопросы экологии и климата становятся ориентиром для новой экономики, а весь мир находится на пороге большой экономической трансформации. Поэтому нам необходимо инвестировать больше усилий, чтобы рост экономики сопровождался одновременным уменьшением выбросов парниковых газов.

Мы поставили себе цель: синхронизироваться с Европейским зеленым курсом и развивать климатически нейтральную Европу вместе с ЕС. В этом направлении Украина уже сделала весомый вклад путем выполнения климатических обязательств в рамках Парижской климатического соглашения. Также мы ведем тесный диалог с ЕС по вопросу дальнейшей «зеленой» трансформации экономики, развития энергоэффективности, справедливых изменений угольных регионов.

Всё это ставит важную задачу для украинского правительства – синхронизировать секторальные политики и привести их к единому знаменателю.

Задача совместить климатические амбиции с системными реформами будет стоять и перед другими странами региона, в частности перед Молдовой и Грузией. Всем нам придется пройти через структурные изменения экономики, введение более конкурентных и прозрачных правил деятельности на внутренних рынках, в том числе энергетических. И Украина могла бы стать адвокатом региона в этих вопросах на международных климатических площадках.

В целом же целью этих трансформаций является процветания и развитие страны. Тем более, Украина имеет большой «зеленый» потенциал. Конечно, в этом русле необходимо говорить о дополнительных финансовых инструментах, которые смогут ускорить процессы декарбонизации. Климатические цели Украины должны быть сопоставимыми с вызовами, которые стоят перед нашей страной.

Неравный доступ к международным финансов ставит под вопрос распределение обязательств по снижению выбросов, ведь мы должны придерживаться принципа совместных, но дифференцированных обязанностей (common but differentiated responsibilities). Иначе столкнемся с рисками искажения конкуренции на европейском рынке. Украина выступает против новых торговых барьеров, и этот вопрос уже стоит на повестке дня нашего диалога с Евросоюзом.

Инструменты ЕС для достижения целей климатической нейтральности на континенте должны выходить за пределы Евросоюза и касаться всех стран Европы. Ведь мы делим общий континент и связаны цепочками торговли – всё это нужно учитывать в формировании международных политик. Поэтому для нас очень важно должным образом представить позицию Украины и наши амбиции на крупных климатических мировых площадках, в том числе в Глазго.

Мы должны понимать, что реализация климатических амбиций – достаточно трудный процесс, поэтому он требует прежде всего внутреннего консенсуса в стране. Но это как раз тот уникальный случай, когда мировые тренды позволяют нам находить взаимопонимание внутри страны. Объединение усилий международных партнеров, правительства, парламента, местных властей и бизнеса в формировании критериев и стратегий движения в направлении климатической нейтральности обязательно будет успешным для Украины.

Европейский Союз предоставляет своей промышленности беспрецедентную программу финансовой поддержки и прибегает к новой волне протекционизма под экологическими лозунгами. Украина пока не ввела никаких финансовых стимулов для своих предприятий, осуществляющих модернизацию.

Об этом заявил народный депутат Дмитрий Кисилевский, заместитель председателя комитета Верховной Рады Украины по вопросам экономического развития в ходе круглого стола «Влияние CBAM на металлургию Украины». GMK Center публикует тезисы его выступления:

– Очевидно, что металлургия будет на острие процессов декарбонизации и снижения выбросов СО2 как в Евросоюзе, так и в Украине. Я приведу некоторые данные: мартены, которые до сих пор имеются в Украине, дают 2500 кг выбросов СО2 на тонну стали; конвертерная технология, даже в Евросоюзе, – это 1000-2000 кг, а в Украине, насколько я знаю, – это около 2000 кг СО2 на тонну стали. Электрометаллургия имеет уровень выбросов 80-350 кг на тонну стали.

Учитывая планы Евросоюза достичь углеродной нейтральности, вероятно, все европейские металлургические предприятия, кроме электрометаллургических, могут быть остановлены. Их владельцы буквально должны будут построить новые заводы вместо старых, причем сделать это в ближайшие 20-30 лет.

Конечно, власть в ЕС понимает, что такие эксперименты лишат граждан работы. И в Украине, кстати, тоже было бы очень неплохо, чтобы власть это понимала. Поэтому ЕС предоставляет своей промышленности беспрецедентную программу финансовой поддержки и прибегает к новой волне протекционизма под экологическими лозунгами.

Насколько мне известно из СМИ, в ЕС уже утвержден план, предусматривающий, по разным данным, около €100 млрд инвестиций в ближайшие годы, из которых более 60% – это государственные средства. Они пойдут именно на поддержку европейских производителей для того, чтобы они осуществляли экологическую модернизацию. Еще большие суммы называют в США. Там говорят о $2 трлн на программы экологической модернизации.

С чем в таком случае украинское государство придет к украинскому бизнесу, декларируя цели европейского «зеленого» курса? По моему мнению, именно это должно стать краеугольным камнем дискуссии, потому что это о деньгах. Как народный депутат, я являюсь автором двух законодательных инициатив, которые касаются европейского «зеленого» курса. Это нормы о «зеленой» металлургии и пошлине на экспорт металлолома.

Первое: «зеленая» металлургия – это стимул для предприятий, которые снизили выбросы СО2 до европейских целевых значений. Чтобы эти предприятия могли получать небольшую скидку на электроэнергию. Сегодня это единственный законодательно закрепленный стимул, который привязан, собственно, к европейскому «зеленому» курса. Но правительство саботирует введение этого механизма. И де-факто этот механизм действует только на бумаге. В реальности нет ни этого стимула, ни других – ничего, что помогло бы украинском металлургам легче проходить экологическую модернизацию.

Второе – это продолжение действия пошлины на экспорт металлолома. Недавно было заседание экологического комитета парламента, где я акцентировал внимание на том, что металлолом – это важное сырье для снижения выбросов СО2. Вместе с другими коллегами по парламенту предложил продлить его действие еще на пять лет. В контексте нашего сегодняшнего разговора это означает, что Украина обеспечит сырьевую базу для экологической модернизации своей металлургии.

Но главным субъектом в переговорах с ЕС является правительство. И я хотел бы озвучить некоторые ожидания.

Во-первых, не нужно брать на себя сверхобязательств. К сожалению, в нашей украинской политике уже много лет есть такая плохая традиция: желание понравиться иностранцам иногда затмевает украинским чиновникам понимание реальных возможностей нашей экономики.

Во-вторых, надо искать аргументы, которые позволят Украине иметь исключение из торговых ограничений, которые планирует ввести Евросоюз. Я очень благодарен GMK Center за такой прогноз и анализ мероприятий, которые применит ЕС. Это данные, над которыми можно размышлять. Но, насколько я знаю, официально конкретика торговых барьеров и ограничений, которые планирует применить Евросоюз по климатическим соображениям, до сих пор не известна. Поэтому нам очень важно готовить почву для дальнейших переговоров.

В-третьих, необходимы реальные финансовые стимулы для экологической модернизации. Даже ЕС, где экологическое законодательство строже, чем в Украине, и оно там реально работает, имеет средний уровень выбросов металлургии чуть меньше 1000 кг на тонну стали, по тем данным, что у меня есть. Это значительно ниже, чем в Украине, но экомодернизация там всё равно нуждается в государственной поддержке. Важно, что такая государственная поддержка декларируется. В Украине же о ней не слышно.

И четвертое – это вопрос публично-коммуникационный. Правительство должно признавать те компании, которые осуществили экомодернизацию, если она является реальным, а не декларативным правительственным приоритетом.